Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

схемы огромного симулятора мозга, который подразделение передовых разработок компании создавало для одного из крупнейших психиатрических фондов. Это была точная электронная копия центральной нервной системы, каждый спинномозговой уровень которой был представлен одним компьютером, а другие компьютеры содержали банки памяти, в которых кодировались и хранились сон, напряжение, агрессия и прочие психические функции, своего рода строительные блоки, которые можно воспроизвести в симуляторе ЦНС для построения моделей состояний диссоциации и синдромов… Собственно, как и любого психического комплекса по запросу.

Бейлисс и его помощники неусыпно наблюдали за проектными группами, работавшими над симулятором, и еженедельные тесты показали растущий уровень усталости Ларсена. В конце концов Бейлисс отстранил его от проекта и отправил в пустыню на два-три дня восстанавливать силы.

Ларсен был рад уехать. Первые два дня он бесцельно слонялся по пустому шале, приятно одурманенный барбитуратами, прописанными ему Бейлиссом, смотрел на белое покрывало пустыни, ложился спать в восемь и спал до полудня. Каждое утро из соседнего городка приезжала уборщица, прибиралась и оставляла продукты вместе с распечаткой меню, но Ларсен никогда ее не видел. Впрочем, он был рад побыть один.

Намеренно никого не встречая, позволяя естественным ритмам мозга восстановиться, Ларсен знал, что скоро поправится.

Однако на деле первый же человек, которого Ларсен увидел, вышел к нему, казалось, прямо из ночных кошмаров.

Он до сих пор с содроганием вспоминал ту встречу.

На третий день пребывания в шале Ларсен решил после обеда съездить в пустыню и посмотреть на старую кварцевую шахту в одном из каньонов. Поездка планировалась двухчасовой, и Ларсен приготовил термос с мартини и льдом. Гараж примыкал к шале, располагался в стороне от входа на кухню и был оснащен рулонной стальной дверью, которая поднималась вертикально и, загибаясь, уходила под крышу.

Ларсен запер за собой шале, затем поднял дверь гаража и выехал на площадку. Возвращаясь за термосом, который оставил на скамейке в задней части гаража, он заметил полную канистру бензина в тени угла. На мгновение Ларсен остановился, подсчитывая в уме уже пройденный километраж, и решил взять канистру с собой. Так, на всякий случай. Он отнес ее к машине, затем повернулся, чтобы закрыть дверь гаража…

Рулон двери не успел полностью опуститься и был теперь до уровня подбородка. Навалившись всем весом на ручку, Ларсен сумел сдвинуть ее вниз на несколько дюймов, но инерция была слишком велика. Солнечный свет, отражавшийся от стальных панелей, слепил глаза.

Сунув ладони под дверь, Ларсен слегка дернул ее вверх, чтобы придать больший импульс движению вниз.

Пространство было небольшим, не более шести дюймов, но этого как раз хватило, чтобы Ларсен заглянул в полутемный гараж.

В тени у задней стены рядом со скамейкой пряталась неясная, но тем не менее безошибочно узнаваемая человеческая фигура. Она была неподвижна. Безвольно опустив руки по бокам, незнакомец словно наблюдал за Ларсеном. На нем были светло-кремовый костюм, покрытый пятнами тени, придававшими ему странный фрагментарный вид, аккуратная синяя спортивная рубашка и двухцветные туфли. Человек коренастого телосложения, с густой щеточкой усов, пухлым лицом и глазами, пристально смотревшими на Ларсена, казалось, уставился куда-то Ларсену через плечо.

Все еще держась обеими руками за дверь, Ларсен в свою очередь уставился на него, разинув рот. Мало того что у человека не было никакой возможности проникнуть в гараж – не было там ни окон, ни боковых дверей, – но в самой его позе чудилось что-то агрессивное.

Ларсен уже собирался окликнуть его, когда незнакомец шевельнулся двинулся вперед и шагнул прямо к нему из тени.

Ошеломленный Ларсен попятился. Темные пятна на костюме мужчины оказались вовсе не тенями, а контурами верстака прямо за ним.

Тело и одежда мужчины были прозрачными.

Встряхнувшись, Ларсен схватился за дверь гаража и с силой опустил – почти швырнул – ее вниз, захлопнул обеими руками и, упершись коленями, защелкнул засов.

Полупарализованный судорогой, едва дыша, в промокшем от пота костюме, Ларсен все еще придерживал дверь, когда тридцать минут спустя на площадку въехал Бейлисс…

Ларсен раздраженно побарабанил пальцами по столу, встал и пошел на кухню. Нейтрализовав барбитураты, таблетки амфетамина начали вызывать у него беспокойство и перевозбуждение. Ларсен включил кофеварку, тут же выключил ее, вернулся в гостиную и сел на диван с книгой Кречмера.

Он прочел несколько страниц, теряя терпение. Трудно было понять, какой свет Кречмер вообще мог пролить на проблему Ларсена. Большинство историй болезни в книге описывали глубокую шизофрению и необратимую паранойю. Собственная же проблема Ларсена казалась гораздо более поверхностной, обычное кратковременное отклонение от нормы из-за перегрузки. Почему же Бейлисс не видит этого? По какой-то причине он как будто бессознательно желает серьезного кризиса – вероятно, потому, что он, психолог, втайне хочет стать пациентом.

Ларсен отложил книгу и посмотрел в окно на пустыню. Внезапно шале показалось ему темным и тесным, вызывающим клаустрофобию средоточием подавленной агрессии. Он встал, направился к двери и вышел на чистый открытый воздух.

Сгруппированные неплотным полукругом домики, казалось, прижались к земле, когда он подошел к краю бетонной площадки, находящейся в сотне метров.

Далекие горы взметнулись в невообразимую высь. Стоял поздний вечер, на грани сумерек, небо все еще было ярко-голубым, но на пустыню легли огромные полосы тени, протянувшиеся от гор к закатному солнцу. Ларсен оглянулся на шале. Там не было никакого движения, кроме слабого нестройного эха музыки, которую слушал Бейлисс. И внезапно вся сцена показалась вдруг Ларсену нереальной.

Размышляя об этом, Ларсен почувствовал, как что-то сдвинулось в его сознании. Неопределенное ощущение, как ожидаемый сигнал, который так и не мог материализоваться, словно забытое намерение. Ларсен попытался вспомнить, выключил ли он кофеварку, но не смог.

Он пошел обратно к шале, заметив, что оставил дверь кухни открытой. Проходя мимо окна гостиной, чтобы закрыть дверь, он заглянул внутрь.

На диване, скрестив ноги, кто-то сидел. Лицо гостя было скрыто томиком Кречмера. На мгновение у Ларсена мелькнула мысль, что это Бейлисс зашел к нему, и он пошел дальше к кухне, решив сварить кофе для них обоих. Затем вдруг заметил, что музыка в шале Бейлисса все еще играет.

Осторожно ступая, он вернулся к окну гостиной. Лицо сидящего по-прежнему оставалось скрытым, но одного взгляда хватило, чтобы понять – это не Бейлисс. На нем были тот же кремовый костюм, который Ларсен видел два дня назад, и те же двухцветные туфли. Но на сей раз гость не был галлюцинацией. Его руки и одежда явно были материальными и осязаемыми. Он поерзал на диване, смяв одну из подушек, и перевернул страницу книги, разгибая руками корешок.

Пульс