Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

– Кёдзин-сан… – Футаба повернулась к нему, и на её лице застыла тревога.

– Футаба, у меня есть к тебе просьба. К Фудзи нужно идти через Канбару или Ёсивару. Это в любом случае за Симадой.

– Вам нужно четырнадцать очков, да?

Для прохождения следующего пропускного пункта, станции Симада, нужно было пятнадцать очков. Но если они хотели внезапно напасть на организаторов кодоку, времени собирать жетоны не было.

– Можно?

– Конечно.

Девочка передала Кёдзину жетоны. Теперь у них оставалось двадцать семь очков, девятнадцать из которых были у Синдзиро. На саму Футабу и Сюдзиро жетонов осталось невероятно мало, не проверь они их заранее, не прошли бы Хамамацу.

В памяти всплыли слова Цурубами:

«Если у вас есть жетоны, лучше покажите их сейчас. Я не знаю, что будет дальше».

Неужели он знал, что Полицейское управление уже действует и придётся бежать? Почему он помог? Была ли это минутная прихоть? Или же у него есть другие причины?

– Начальник отделения пожелал нам удачи.

Слова Ирохи вырвали Сюдзиро из размышлений. Начальник выходил последним, а значит, сейчас сюда ворвутся люди из Полицейского управления и Четвёртого отдела.

– Начинается. Что ж, надеюсь на вашу помощь. – Маэдзима поклонился.

– Послушайте, – Сюдзиро окинул всех взглядом, – встретимся в Токио.

И тут внезапно в здание ворвались люди. Гул шагов, чужие голоса, резкие команды. Может, просто хотят запугать? Ответ не заставил себя ждать: с тыла, будто сигнал к атаке, грохнул выстрел.

В тускло освещённую столовую один за другим входили обеспокоенные люди.

Здесь, в особняке у подножия Фудзи, было около тридцати спален, четыре из которых предназначались для особо важных гостей. Большинство проводило время в своих комнатах: кто-то выпивал, кто-то погружался в чтение, а кто-то играл в завезённые с Запада шахматы.

И только дважды за день они собирались все вместе, в этой самой столовой. В полдень было совещание, а в шесть вечера роскошный ужин.

Но сейчас часы показывали десять. В этот поздний час секретари прошлись по комнатам и попросили всех срочно собраться: случилось что-то непредвиденное.

– Как вы и предполагали, случилась одна небольшая неприятность, – начал мягко мужчина, стараясь не показывать свою растерянность, но и это не помогало: кто-то уже нервничал.

Один из собравшихся, казалось, не мог терпеть ни секунды и тонким дрожащим голосом поинтересовался:

– Кавадзи-сан, что за неприятность?

Кавадзи Тосиёси – так звали мужчину – сложил руки на груди и обратился ко всем:

– Но прежде хочу убедиться, не изменились ли ваши намерения.

– Ничуть. Все самураи должны быть уничтожены, – отозвался самый крепкий из присутствующих, Сакакибара.

Кавадзи действовал по приказу Окубо, используя сеть тайных агентов для отслеживания настроений недовольных самураев во время инцидента на Куитигаи[89] и восстания в Саге[90].

Его методы не изменились и во время восстания в Сацуме. Несколько его подчинённых были захвачены учениками школы Сайго и под жестокими пытками – такими, что смерть казалась милосердием, – дали ложные показания о якобы готовившемся покушении на их лидера. Эта провокация всколыхнула сторонников Сайго и стала искрой, от которой вспыхнуло масштабное восстание.

С началом боев он принял командование Третьей отдельной бригадой, сформированной из полицейских, и вёл её в сражения по всему Кюсю. Ему довелось участвовать и в знаменитой битве при Табарудзаке, которую позже назовут самым кровавым эпизодом Сацумского восстания. Он до сих пор отчётливо помнил жгучую ненависть, охватившую его на том склоне, когда он смотрел, как гибнут его люди.

«Что это за чудовища?» – думал он о враге.

Он и сам был самураем по рождению, но из низшего ранга – ёрики. Несмотря на формальный статус, его род не считали достойным, и самураи высшего сословия всегда смотрели на него свысока. Эти «истинные» самураи громогласно рассуждали о долге перед княжеством и страной, однако после Реставрации Мэйдзи их недовольство новыми порядками, сводившееся, по сути, к ущемлению их личных привилегий, вылилось в открытый мятеж.

Кавадзи же видел причину их неудач в собственной лени. Ведь он, простой ёрики, лишь благодаря учёбе и упорному труду поднялся до поста первого начальника всей полиции столицы. А они возмущались указам о запрете мечей и добровольной стрижке[91], крича об утрате «самурайского достоинства».

Он не раз повторял про себя: их участь – следствие их праздности. Для него самого звание самурая давно утратило ценность – не только из-за низкого происхождения, но потому, что войны Босин и Реставрация Мэйдзи ясно показали ему, насколько ничтожными и пустыми могут быть люди, кричащие о своём титуле.

Кавадзи считал, что природа делит всех – будь то самураи, крестьяне или ремесленники – на сильных и слабых и лишь немощный человеческий разум придумал сословия, чтобы оберегать ущербных. Крах сёгуната Токугава стал для него освобождением, возвращением к естественному закону, по которому выживает достойнейший.

Тех, кто не понимал этого простого правила и во имя своих низменных страстей причинял зло мирным гражданам, он называл призраками старой эпохи. Их полное уничтожение было для него не просто рядовым делом, а смыслом существования.

Сайго Такамори, которого он уважал и которому был обязан, в конечном счёте тоже оказался таким призраком – знаменем для всех недовольных. Сацумское восстание, поднятое Сайго, позволило истребить большую часть этих мятежных сил, но не всех.

Оставшиеся перешли от открытых восстаний к тайным убийствам. Методично, одного за другим, Кавадзи устранял их: он подсчитал, что сможет закончить эту чистку до конца жизни. Но в какой-то момент он осознал, что один не справится, – на его пути встало некое препятствие, сама система или законность, которые он назвал «этим».

Год мучительных раздумий привёл его к решению – кодоку. Задумка заключалась в том, чтобы столкнуть врагов между собой, позволив им уничтожить друг друга. Преданный ему костяк полицейского управления поддержал план без колебаний. Но для исполнения требовалось больше сил. Тогда он нашёл четырёх других людей – тех, кто, как он полагал, разделял его ненависть к «призракам». И сейчас все четверо сидят перед ним.

– Благодарю, – Кавадзи легко кивнул в сторону здоровяка, Сакакибары из «Мицубиси».

«Мицубиси» обязана своим успехом Ивасаки Ятаро – выходцу из княжества Тоса. Основанная им судоходная компания получила мощный импульс после Тайваньской экспедиции в седьмом году Мэйдзи[92], взяв на себя важнейшие грузоперевозки. Но настоящей золотой жилой стал крупный государственный заказ: во время Сацумского восстания «Мицубиси» получила под свой контроль все военные перевозки. Это в разы увеличило её размеры.

– Мы тоже полны решимости, – заговорил мужчина с тонкими усами, Моросава