Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

Таласин прекрасно понимала, что копает для себя яму, и яма эта с каждой секундой становится все глубже и глубже. С каждым поцелуем, с каждым касанием какой-то далекий уголок ее сознания кричал, что ничего хорошего из этого не выйдет, что она предает Сардовию и Ненавар, что есть вещи, которые всегда, при любом свете будут непростительными. Но отчего-то она не могла удержаться, отвечая Аларику. Пелена желания заслонила все мысли о будущем.

В последний раз, когда они занимались этим, Таласин, непривычная к ласкам после вечности одиночества, кончила очень быстро. Но теперь ее тело знало, чего ожидать, и жадно впитывало все, требуя большего. И Аларик, в полной гармонии с ней, как и во время поединков, проложил дорожку поцелуев к ее груди. Приник к ней ртом, а палец в этот момент проник внутрь и согнулся.

Круговорот наслаждения – от любовного внимания, уделяемого двум разным частям тела – настолько захватил ее, что, когда Аларик добавил второй палец, она почти этого не заметила. Пока он не начал толкать. Но ей понравилось. Ох, как же ей понравилось. Как выгнулись навстречу его запястью бедра, как она вцепилась в бицепс, как…

– Ой! – взвизгнула Таласин.

Наверное, Аларик двигал пальцами чересчур бесцеремонно и задел там, в тесноте, что-то вроде… чувствительной точки?

Он поднял голову от ее груди. Вина и ужас отразились на его лице в полумраке.

– Слишком?

– Твои пальцы определенно больше моих, а никого больше там прежде… – затараторила она, но тут же умолкла, подавившись словами, когда понимание в его глазах сменилось пылающим собственническим желанием.

Он стремительно наклонился и просунул язык между ее губ, провел по небу, а пальцы его меж тем вновь задвигались, уже нежнее, постигая, что понравится именно ей. И вскоре удовольствие вновь взмыло к небесам, словно никогда и не прерывалось. Очередной порыв ветра обрушил на корпус судна струи дождя; стук капель вторил бешеному грохоту сердца, и в унисон с ними билось ее желание. Аларик прижал безымянный палец к ладони, и прохладный золотой ободок обручального кольца касался ее с каждым движением, усиливая грозящую захлестнуть Таласин похоть. Еще капельку, еще чуть-чуть и…

– Ну же, Тала. – Аларик поцеловал ее в висок, потом, не менее страстно, в подбородок.

Она чувствовала себя совсем разбитой, но и его голос звучал надтреснуто, и это лишь подвело еще ближе к краю.

– Давай, кончи на обручальное кольцо своего мужа.

Бедра ее качнулись. Она отдалась волне, свету, прижимаясь к нему, содрогаясь, и ее хриплый стон утонул в вое бури. А он смотрел на нее – как смотрят на восход солнца.

Но отчего-то этого было недостаточно. Отчего-то ей нужно было еще. Наслаждение пронзило, образовав пустоту, которую хотелось заполнить.

Наверное, Аларик прочел это на ее лице или догадался – по тому, как она потянулась к нему, обессиленная, безмолвная.

Он сел, привалившись к переборке, и притянул ее, усадив на колени. Таласин охотно подчинилась, и у нее перехватило дыхание от прикосновения к напряженному бугру, распирающему ткань его брюк. Где-то сверкнула молния, но что там молния по сравнению с выражением его глаз. Он смотрел с неприкрытым голодом, точно одержимый, и Таласин сделалось как-то не по себе. Груди ее были покрыты любовными укусами, тело обнажено пред ревущими небесами и яростным океаном. Порочный ветер, силой сравнимый с бьющимися о корпус корабля волнами, обдувал их обоих и потоки эфирного пространства.

Едва помня, как двигать руками и ногами, заблудившись в тумане жарких поцелуев и запретных прикосновений, она помогла мужу стянуть с себя нижнее белье, потом смятую тунику, и в том, что сама осталась в одних лишь сапогах среди дикой стихии, с развевающейся на ветру косой, с мужчиной, взирающим на нее с яростным благоговением, было что-то первобытное. Да-да, чувствовалась в этом какая-то сила, о которой пели раскачивающиеся деревья, разбивающиеся о берег волны, хлещущий дождь. Таласин потянулась вниз и в считаные секунды освободила его набухшую плоть, тут же обхватив. Пальцы не смыкались. На ладонь легка подрагивающая тяжесть, такая длинная, такая толстая, что нервный восторг пронзил Таласин насквозь. Упершись коленями в тиковые доски, она приподнялась, и когда одна плоть коснулась другой, Аларик содрогнулся всем телом. Тяжело дыша, он прижался лбом к ее лбу. Незаданный вопрос был очевиден.

«Да», – подумала Таласин, но не смогла произнести это вслух. Она боялась, что слово расколет все и в трещину просочится ее уязвимость. И что Аларик увидит эту уязвимость, увидит всю целиком и поймет, что может сделать с ней что угодно. Она…

…мешкала слишком долго. Аларик чуть откинул голову, глядя на Таласин полуприкрытыми серыми глазами.

– Ну? – хрипло выдохнул он.

Щеки его вспыхнули. Через мгновение побагровели и уши. «До тебя у меня никого не было», – сказал он. Они оба новички в этом деле, и ей, наверное, следовало бы быть более снисходительной, но…

– В каком смысле «Ну»?! – рявкнула она, чувствуя, что и сама краснеет. – Это я сейчас раздвигаю ноги, не так ли? Если ты не хочешь…

– Боги, – выдавил Аларик сквозь стиснутые зубы и быстро, слегка раздраженно чмокнул ее в веснушки на носу, а потом мужские руки легли на бедра и подтолкнули вниз.

А Таласин, стискивая основание стержня, направила его…

В первые секунды даже несколько дюймов показались ей перебором, хотя она и была мокрая насквозь. С губ невольно сорвался крик, заметавшийся между переборками и унесенный проливным дождем. Таласин замерла, а Аларик выглядел потрясенным.

– Остановиться? – прохрипел он, придерживая за талию, не давая скользнуть ниже. Его резкие черты были искажены страхом. – Мы можем остановиться.

Она попробовала качнуть бедрами, глядя с вызывающим неповиновением, и опустилась еще на дюйм. Дрогнув, Аларик притянул жену к себе, прижав к груди, и новый стон застрял в горле Таласин, когда та внезапно приняла его еще глубже. А муж уже покрывал быстрыми поцелуями ее висок и ухо. Не желая отставать, она потянула за волосы, игриво прикусила подбородок и могла бы поклясться, что глаза его в этот миг закатились, но Аларик тут же уткнулся лицом в ее ключицу – и подался вперед, вгоняя в нее последние дюймы, до самого конца.

Сперва это было… странно. Да, именно странно, не иначе. Давление, наполненность… Прерывисто, часто и неглубоко дыша, Таласин привыкала к ощущениям. И не совсем понимая, что делать дальше, немного поерзала, и результат ей понравился. Его скольжение внутри, трение о внутренние стенки слегка уменьшило дискомфорт. Заинтригованная, она чуть приподнялась – и