Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Эм-м-м… – Таласин покосилась на Аларика, глаза которого были размером с тарелки, из которых им предстояло есть. – Разумеется.

Пока Элагби выводил Таласин из библиотеки, Аларик стоял как вкопанный и сдвинулся с места, только когда принц Доминиона громогласно заявил:

– В конце концов, не вижу причины, по которой мы трое не могли бы насладиться вкусной едой.

По пути в маленькую столовую на втором ярусе – та, что на первом, еще не просохла – Элагби сохранял нейтральное, дружелюбное выражение лица. Цзи и Севраим уже ждали их.

И началась самая неловкая трапеза в истории Лира.

– Мы понятия не имели, куда отправились вы и его величество, лахис'ка, – пропищала Цзи. – Я рада, что принц Элагби благополучно нашел вас.

Ложка Таласин звякнула о суповую тарелку. На другом конце стола Аларик поперхнулся глотком вина, поспешно поставил бокал и промокнул салфеткой замаранный подбородок.

– Они были в библиотеке, – с приятной улыбкой ответил Элагби. – Я сам провел там немало часов, когда был мальчишкой. Истинный кладезь знаний. Осмелюсь даже сказать, что это священное место. Там столько древних и хрупких манускриптов!

Цзи моргнула, смущенная подчеркнутым воодушевлением короткой речи Элагби, но Севраим пришел ей на помощь.

– Да, здесь, в Иантасе, прислуга отлично содержит библиотеку. Я, правда, пока не смог ничего найти там на морском всеобщем, но местечко приятное.

– Император Аларик, похоже, тоже так думает, судя по тому, что я видел, – сказал Элагби.

Таласин очень хотелось выкопать вышеупомянутой ложкой яму в полу, залезть туда, зарыться и никогда больше не вылезать. Но Севраим помешал ей попробовать, спросив:

– Что вы читали сегодня, ваша светлость?

Сначала Таласин никак не могла вспомнить, какую книгу держала в руках, перед тем как Аларик вошел и принялся целовать ее грудь, но в конце концов перед мысленным взором мелькнула обложка.

– Сонеты. За время пребывания на Континенте я почти не сталкивалась с поэзией. Это… интересно.

Цзи посмотрела на Аларика, желая вовлечь и его в то, что, с ее точки зрения, было простой светской беседой.

– А его величество?

Она, конечно, просто выполняла свою работу. Бедная девочка никак не могла знать, какие струны задевает, и немудрено, что отшатнулась, съежившись, от зыркнувшего на нее волком Аларика.

– Чем бы ни занимался император Аларик, он, несомненно, находил свое занятие поучительным, – заявил Элагби. – Я бы не прочь обсудить это с ним за бутылочкой рома, когда покончим с едой.

Душа Таласин на миг покинула тело. Она понимала, что Аларик не сможет отказаться от столь благожелательного приглашения тестя – только не в присутствии Цзи и Севраима.

– Да, конечно, – пробормотал Аларик так, словно Элагби предложил прогуляться босиком по раскаленным углям.

Впрочем, именно так Аларик обычно и реагировал на что угодно, так что ни Цзи, ни Севраим не сочли его лепет странным. Разговор перешел на другие темы.

Но отсрочка была лишь временной. Едва последние тарелки опустели, Элагби демонстративно хлопнул себя по лбу:

– Ну и глуп же я, дорогая, только что вспомнил, что мне нужно поговорить и с тобой, – обратился он к Таласин. – Это не займет и минуты.

Следуя в салон вслед за отцом, Таласин едва не крикнула беззвучно Аларику: «Спаси меня!» Единственное, что остановило, – это уверенность в том, что мольба будет тщетной. Аларик не мог спасти даже себя.

– Таласин, – сказал Элагби, когда они остались наедине.

Встревоженно глядя на дочь темными глазами, принц заметно сдулся и приуныл, морща лоб, размышляя о том, как лучше подойти к щекотливому вопросу.

Таласин молчала. Она знала, что поступала неправильно – и не нуждалась в проповедях на сей счет, – но чувствовать, что отец разочарован, было невыносимо.

– Вся эта ситуация изначально была… сложной, – признал наконец Элагби. Они стояли у окон, выходящих на пляж, и принц, пока говорил, водил пальцем по замысловатой резьбе рамы. – Не только союз с Кесатхом, но все в целом. Долгие девятнадцать лет ты оставалась в моей памяти ребенком. Крошечным ребенком. Не по годам развитым, энергичным и таким вспыльчивым. Знаешь, а ты ведь не любила объятия.

– Что? – Таласин была так ошеломлена, что недоверчиво хохотнула. – Не любила?

– Просто ненавидела. Лягалась, пинала меня и Ханан, когда мы пытались обнять.

– Я бы не стала, – голос внезапно осип, – если бы знала, что будет дальше, не стала бы.

«Я бы хранила в сердце каждый миг, каждое прикосновение».

Протянув руку, Элагби погладил Таласин по щеке. В голове ее сохранилось смутное воспоминание, как кто-то уже делал это – кто-то с тонкими пальцами и глазами, как у нее.

– Важно то, что ты сейчас здесь. В этом-то все и дело, понимаешь? Ты вернулась в мою жизнь совсем взрослой, такой сильной и уверенной в себе. Я помню, как ты требовала, чтобы Захия-лахис слушалась тебя на «В'Тайде». Двадцатилетняя, перепачканная копотью, в рваной одежде, стоящая перед королевой драконов Ненавара – я так гордился тобой тогда, и в последующие месяцы эта гордость лишь возрастала, когда ты с честью встречала каждое новое испытание. Ты очень храбра, дочь моя, и в то же время закалена жизнью, которую вела до того, как мы снова встретились. Вот почему я не хочу выражать недовольство по поводу твоего счастья, любого, до какого ты можешь дотянуться, но…

Элагби умолк, продолжая смотреть на нее. Таласин не знала, что именно он увидел, но отец помрачнел. На лицо его словно легла тень.

– Это не должно продолжаться, Таласин, – сказал принц. – Ты понимаешь это не хуже, чем я. Это нежелательное развитие и без того сложной ситуации. Я должен дать тебе совет не только как твой отец, но и как человек, который любит свою страну. Это надо пресечь в зародыше, пока оно не стало влиять на твои суждения. Решение за тобой. Грядет война, придется сделать выбор.

– Я не собираюсь выдавать местонахождение сардовийцев, если ты это имеешь в виду, – не без раздражения ответила Таласин, не зная, на кого именно злится, на Элагби или на себя. – Это физическое влечение, и только. Может, дело в непосредственной близости или еще в чем, но уверяю тебя, никаких настоящих чувств между нами нет.

– Что ж, это большое облегчение, – вздохнул Элагби. – Это именно то, что каждый мужчина хочет услышать от своей любимой единственной дочери…

Таласин поджала губы.

– Я вот что пытаюсь сказать, амья, это ничего не изменит. Финал останется тем же самым. – Почему она расстроилась? Ведь Таласин верила в это,