Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– О… – В голосе Элагби больше не было сарказма. – Вот это именно то, что хотела бы услышать Захия-лахис. Только не понимаю, хорошо это или плохо. – Некоторое время он молча смотрел на дочь, потом покачал головой. – Сейчас мне остается лишь надеяться, что ты будешь осторожна и не забудешь, что я всегда на твоей стороне.

Несмотря на ласковые слова отца, одно лишь упоминание Урдуи превратило Таласин в крохотную, но туго скрученную спираль.

– Пожалуйста, не надо…

Но Элагби, все понимающий Элагби, сделал жест, будто запирает рот на замок.

– Я не скажу ни слова. Откровенно говоря, сомневаюсь, что сердце твоей бабушки выдержало бы такое. А теперь пришли ко мне императора Ночи, лахис'ка. Мы многое пропустили, включая необходимость внушать твоим ухажерам страх перед предками.

– Он уже мой муж, – напомнила Таласин. – Кроме того, он не из тех, кого легко напугать.

– Знаю, – кивнул Элагби. – Оттого-то и волнуюсь.

– Сделай мне одолжение. – Стоя у открытой двери салона, вне поля зрения Элагби, говоря почти шепотом, чтобы принц не услышал, Аларик мягко придержал Таласин за руку, прежде чем она поднялась наверх. – Вызволи меня через два часа. Скажи, что у нас тренировка по эфиромантии.

Она, моргая, подняла взгляд. Что ж, эти глаза – далеко не худшее зрелище, которое человек может унести с собой в могилу, и это чуть-чуть взбодрило.

– А если, вернувшись, обнаружишь, что я ушел в ивы, – вздохнул он, – гадать, кто за это в ответе, не придется.

– С тобой все будет в порядке. – Таласин опустила взгляд на руку, сжимающую ее пальцы, потом снова посмотрела мужу в лицо. В улыбке ее было что-то печальное; Аларику показалось, что она взирает на него с какого-то далекого-далекого берега. – Увидимся через два часа.

И она ушла. Аларик же глубоко вдохнул, медленно выдохнул, успокаиваясь, и вошел в салон, где Элагби уже достал из винного шкафа обещанную бутылку рома, два хрустальных бокала и поставил все это на золотой поднос.

Аларик сел, не сказав ни слова. Принц Доминиона устроился напротив него и щедро плеснул в каждый бокал напиток такого теплого коричневого оттенка, что в хрустале он казался почти красным.

– Тростниковый ром, – провозгласил Элагби, – с бескрайних полей Васийяса, лучшее из всего, что производится в Ненаваре, по моему мнению. Еще одна вещь, которую мы не можем позволить себе потерять из-за Пустопропасти.

– Мы с Таласин сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти этот ром. – Аларик сделал осторожный глоток – и чуть не выплюнул все, что попало ему в рот. – Хотя, если подумать, может, и нет.

Элагби усмехнулся.

– Крепковат, согласен. Однако есть в нем эдакая интригующая сладость, если привыкнуть. – Он поднял бокал. – За ваше здоровье, император Аларик.

То, как он произнес это, было прелюдией к дуэли. Но Аларик не собирался отступать. Он чокнулся с отцом жены:

– И за ваше, принц Элагби.

Ром начал нравиться ему где-то после четвертой рюмки. Густой привкус патоки мог бы, наверное, проявиться и раньше, если бы тесть не задал такой темп, который практически не давал возможности насладиться вкусом напитка. В результате его величество Аларик Оссинаст из Империи Ночи и его королевское высочество Элагби Силим из Доминиона Ненавар, как сказали бы в народе, оказались пьяны в стельку.

– В три четверти стельки, – вслух поправил ход своих мыслей Аларик. – Может, даже в половину.

В конце концов, он еще полностью контролировал себя и свои чувства, хотя они постепенно уплывали все дальше и дальше.

Нахмурившись, Элагби налил еще.

– Прошу прощения?

– Неважно. – Аларик внимательно разглядывал сверкающие капли, неловко пролитые Элагби на пол. Занятию этому несколько мешал нос. – Вы совсем пьяны.

Элагби фыркнул.

– Кажется, это вы ни с того ни с сего заговорили о какой-то обуви, мил-человек.

Аларик опрокинул в рот остатки своего рома, зашипел от боли в обожженном горле и с глухим стуком поставил опустевший бокал на стол.

– Я не мил.

– Не мил и определенно недостаточно хорош для моей дочери! – радостно согласился Элагби. – Пускай это и важный политический альянс, но вы не получили моего благословения.

– А мне оно и не требуется, – самодовольно заявил Аларик. – Я уже женился на ней.

Элагби выругался на ненаварском, затем почесал затылок.

– Что-то не подберу перевод… «Да спалит твое молоко молния», что-то в этом роде… – Затруднение, похоже, расстроило его. Развалившись в кресле, принц плеснул еще рома в бокал Аларика. – Помните, как мы пили вино на вашем штормовике – предки, почему мы с вами все время пьем? – и я сказал, что у вас хороший вкус?

Аларик осторожно кивнул и прищурился, пытаясь разглядеть возможный подвох. Пожалуй, еще глоток рома помог бы ему в этом деле. Он решительно выпил.

– Вы так сконфузились, – пробормотал Элагби. – Как будто не представляли, как реагировать на этот маленький комплимент. И я тогда поймал себя на мысли – когда в последний раз у кого-нибудь нашлось доброе слово для этого мальчика?

Очень трудно постигнуть, как одно простое предложение – простой вопрос – может распахнуть дверь в сердце человека. Аларик не помнил ни одного случая, когда похвала его отца не была бы смешана с порицанием. Глаза его увлажнились, он в ужасе потер их, смахивая слезы, но Элагби, к счастью, был слишком занят очередным глотком, чтобы что-то заметить.

– То был единственный раз, когда я тебе посочувствовал! – пробормотал принц. – Ты… растлитель моей дочери!

Аларик подумал об уже, наверное, бледнеющих любовных укусах на своей груди, о царапинах на спине.

– Скорее уж наоборот, это она…

Именно этот момент выбрало солнце, чтобы заглянуть в салон.

– Амья, мне необходимо забрать императора Ночи, нам нужно потренироваться… – Таласин осеклась, озадаченно глядя на мужа и отца, вцепившихся в подлокотники кресел, на полупустую бутылку рома между ними. Ощущение было такое, словно ничего более странного за все двадцать лет своей жизни она не видела.

Аларик автоматически поднялся на ноги. Простой вежливый жест, но усилий он потребовал куда больше обычного, как и поворот головы в сторону жены. В сторону прекрасной жены. Прекраснейшей. Она вращала его мир.

Нет, неправда – комната вертелась сама по себе…

Таласин поспешила к нему, внимательно вглядываясь в лицо. Аларик улыбнулся.

А она потрясенно отшатнулась – что, если честно, немного задело, ведь его улыбка наверняка не была так уж плоха, – а потом повернулась к Элагби:

– Ты напоил его?

– Чушь! – громыхнул Элагби. –