Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

сияние поглотило вскинутую руку, и пряди Врат Теней липли к ней, как дым. Рука горела и застывала одновременно, ощущение быстро распространилось по всему телу, просачиваясь в каждую царапину, в каждую пору.

Еще один разряд магии пустоты врезался в щит. Стоящий рядом Аларик зашипел. Тени, обвивающие его руку, пронизывало Светополотно.

Муж посмотрел на нее – с вопросом в серебристых глазах.

Он хотел прекратить тренировку. Хотел снять сферу.

Но сделает это, только если она согласится.

Мысль о том, что муж может пострадать, жгла невыносимо. Но Таласин необходимо было верить в него – и в себя, и в то, на что они способны вместе. От этой веры зависела судьба их мира.

Она покачала головой.

– Нельзя останавливаться сейчас. – Голос ее звучал напряженно, рев магии почти заглушал его, но выражение лица мужа говорило о том, что Аларик ловит каждое слово. – Это последний шанс. Если мы не сумеем продержать щит ровно час, придется придумывать новый план. И определиться нужно сейчас.

– Хорошо, – мягко сказал Аларик. – Дыши со мной.

Таласин послушалась. Минуты ползли, она втягивала воздух, пропуская его через все тело, как учил Аларик в Куполе Небес и среди развалин Белиана, и постепенно успокаивалась, сосредотачивалась. Это немного сняло напряжение, но жгучий холод не утихал, становясь лишь сильнее.

Никто не знал, что у них проблемы. Заклинатели следили за усилителями с корабля, зависшего в воздухе за пределами сферы. А все остальные находились слишком далеко, чтобы видеть, что происходит.

Таласин в ужасе смотрела, как их с Алариком растопыренные пальцы синеют. Потом кожа покрылась красными волдырями. Она не чувствовала в них боли, наверное, нервы омертвели, но во всем остальном теле ледяной ад перемежался с огненным. Магия затмения разъедала Таласин и Аларика, а пушки все продолжали плеваться аметистовыми сполохами.

Потом на миг зрение раздвоилось, и она увидела свою руку, охваченную черным пламенем, и одновременно – узловатые старческие пальцы, цепляющиеся за заснеженные камни раскинувшегося под солнцем горного хребта. Эта рука тоже была ее? Или она видела то, что только должно произойти?

Таласин подумала, что теперь она, возможно, понимает, что сталось с Гахерисом. Врата Теней поглотили его, потребовав в обмен на силу то, что им причитается. Если долго вглядываться в эфирное пространство, из глубины его обязательно что-нибудь вырвется.

Такова цена за связь с неизведанным.

Черные, золотые, аметистовые волны продолжали катиться, и когда Таласин сделалось совсем невыносимо…

…когда она уже чувствовала, что вот-вот упадет в обморок, рухнет в эту пронизанную льдом смерть жгучего сердца солнца…

…прошел час.

Взрывы пустоты прекратились. Заклинатели Ахимсы разорвали сети усиливающих контуров, и сфера магии затмения, уменьшившись в размерах, постепенно исчезла, покинув пространство Иантаса. Аларик и Таласин остановили эфиромантию.

И разом пошатнулись, цепляясь друг за друга здоровыми руками. Люди ликующе завопили, но для Таласин сейчас существовали лишь изнеможение, и пекло, и широкая грудь мужа, и его руки на ее талии, изгоняющие жар из крови. Она зарылась лицом в его плечо, но краем глаза следила за своей правой рукой. За тем, как синева покидает кончики пальцев, оставляя лишь страшные красные пузыри на ладони.

– Я полагаю, – сказала много позже, в столовой, Ишан Вайкар, – мы должны быть готовы к тому, что последствия будут… длительными.

Остальные, сидящие за столом: Урдуя, Элагби, Таласин, Аларик, – непонимающе уставились на женщину. После изнурительного труда Таласин страшно проголодалась, но прекратила жевать, ожидая, что дайя признается, что пошутила.

Надежда, естественно, была тщетной.

– Усиливающий контур определенно повлиял на эфирную магию их величеств на молекулярном уровне, – продолжила объяснение Ишан. – Я считаю, что эксперименты упрочили вашу связь друг с другом.

– Связь? – повторил Аларик, хмурясь.

– То, что позволяет вашей и лахис'ки магиям сливаться, император Аларик, – пояснила Ишан. – Если бы только заклинатели могли манипулировать Светополотном и Врат Теней, я бы изучила процесс лучше. – Она тоскливо вздохнула. – Но вернемся к делам насущным. Эффект усиления в чем-то подобен яду; из организма он выводится медленно. Воздействие также может перерасти в хроническое состояние, при котором изменения, скажем так… становятся постоянными. И невозможно определить, как именно все обернется на этот раз.

– Но любой из вариантов воистину восхитителен, – съязвила Таласин.

– Что ж, будем надеяться на первое, – сказал Элагби, хмурясь в точности как Аларик, и двое мужчин настороженно переглянулись.

– Полагаю, тут ничего не поделаешь, – сказала Урдуя. – Это плата за спасение от Мертвого Сезона.

Таласин почувствовала, как брови сдвигаются к переносице – и не только у нее, но и у отца, и у мужа. Кажется, Захия-лахис отнеслась к перспективе того, что ее внучка ненароком установит хроническую связь с врагом, весьма беспечно. Хотя, с другой стороны, еще одна угроза, нависшая над головой императора Ночи, вполне отвечала планам Урдуи.

«А разве ее планы не должны быть и моими тоже?»

Новая волна вины превратила еду во рту Таласин в песок. В пыль. Предполагалось ведь, что она и Захия-лахис будут работать сообща, используя любые преимущества, чтобы Сардовийский Союз смог вернуть Континент еще до конца года. Это было правильный и единственно возможный ход действий, а она все еще не решила, какое место в нем занимает Аларик. И не знала, сумеет ли, когда придет время, сделать то, что необходимо.

– Что касается травм, полученных в процессе, – сказала Ишан, – то, очевидно, для этого вида эфиромантии существует определенный порог. Кратер Актамасока чуть меньше этого острова, но магии, необходимой для отражения Разрыва, потребуется в десятки раз больше. Поэтому я предлагаю… продолжать практиковаться. – Ишан удрученно уставилась в свою тарелку. – Это все, что я могу сказать.

Аларик открыл рот – чтобы в очередной раз высказать дайе свое мнение, несомненно, но Таласин под столом опустила руку на его бедро, давая недвусмысленный приказ не вмешиваться.

– Это слишком рискованно, – заявил Элагби. – Мы должны придумать другой план, как остановить Мертвый Сезон.

– Это лучшее, что у нас есть, амья, – возразила Таласин и подняла правую руку. – Видишь? Волдыри уже исчезли. Мы с императором Алариком обладаем магической сопротивляемостью. И справимся, тем более теперь, когда знаем, чего ожидать.

Несмотря на собственные слова, Таласин нервничала. Завтра Аларик уедет, и ей придется разбираться со всем этим без него.

В комнату вошел слуга с бутылкой перлового вина, щедро оделил Урдую, Элагби и Ишан, почтительно обошел Таласин, поскольку ее отвращение к спиртному было уже хорошо известно прислуге, но, когда остановился возле Аларика и уже наклонил бутылку, тот, метнув на Таласин быстрый взгляд, прикрыл бокал рукой.

– Воды, – коротко потребовал он.

И слуга,