Кровавый пир - Го Цзинмин

И все же…

– Отсюда не выбраться! – Проследив за взглядом остановившегося впереди Инь Чэня, Юхуа отчетливо увидела торчащий из каменной стены кинжал, оставленный князем почти полчаса назад.

Мужчина опустил голову и ничего не сказал. Он стоял к Ци Лину спиной, и выражения на его лице было не разглядеть, однако оттого, как он неподвижно замер на месте, апостолу почему-то стало еще тяжелее.

Парень почувствовал скапливающуюся в сердце злость. Уж лучше бы они столкнулись с противником, уж лучше бы был враг, которому можно противостоять открыто. Пусть пострадали бы в результате, пусть пролили бы кровь, но всяко лучше, чем оставаться запертыми здесь, понапрасну носясь без какого-либо направления и надежды.

В приступе гнева он несколько раз взмахнул своим сломанным мечом в сторону темных туч, а затем в бессилии опустился на землю. На сердце было паршиво, в носу чуть пощипывало. Он ведь даже не знал, жива ли Ляньцюань, так теперь они еще и застряли в лабиринте, не в силах ничего предпринять.

Юноша поднял голову и посмотрел на Инь Чэня, собираясь начать разговор, но тут увидел, что князь удивленно смотрит на небо – в то время как Юхуа потрясенными глазами смотрит на самого Ци Лина.

Парень проследил за взглядом князя.

В клубящихся тучах зияла щель. И эта щель быстро затягивалась обратно.

– Ветер… Это ветер… – зашептала девушка, с опаской глядя на Ци Лина. – Твое духовное орудие… орудие края ветра?

Духовное орудие края ветра?

Ци Лин был скорее озадачен, нежели удивлен. Он смотрел на сломанный меч в руке, который протаскал с собой уже немалое количество времени: замысловатые древние узоры на поверхности выглядели невероятно искусными и в самом деле не походили на часто используемые в Асланде орнаменты, изображающие кристаллы льда и снега. Плавные линии его узоров напоминали вольный ветер.

Он вскинул голову на Инь Чэня, пытаясь найти ответ в его лице.

С тех самых пор, как он присоединился к князю, парень каждый раз, когда сталкивался с какой-либо трудностью или проблемой, невольно переводил взгляд на него. Возможно, он и сам вовсе не осознавал этот чистый и прекрасный родник привязанности в нем, капля за каплей питающий озеро чувств. Как и никогда не думал, что, возможно, свежая, наполненная запахами леса родниковая вода рано или поздно могла стать причиной водной лавины, что уничтожит собой все ущелье. Однако пока озеро все еще оставалось мелким, а в его тихой глади отражалось голубое небо и белые облака.

Все наполняла красота, все наполняла нежность.

Выражение на лице Инь Чэня оставило Ци Лина без какого-либо ответа. Чуть нахмуренные брови мужчины сохраняли таинственный изгиб, который придавал выражению его глаз неопределенности. Угадать было сложно, напоминало что-то среднее между озадаченностью и печалью, возможно, с примесью растерянности, вызванной видом чего-то знакомого.

– Кажется, нам и правда удастся прорваться сверху, если твое орудие сможет разогнать грозовые тучи, – слегка раздраженно надавила Юхуа, глядя на притихших князя и апостола. Из-за их спин отдаленно донесся низкий рев Благословения.

Потерянный взгляд Инь Чэня вновь загорелся; он подошел к апостолу сзади и, подняв руку, легонько опустил ту на Печать:

– Я направлю в тебя свою духовную силу, а ты изо всех сил попробуй создать мечом вихрь и разогнать тучи над лабиринтом. Сможешь? – От ладони исходило тепло, жар постепенно нарастал, и на тыльной стороне белой руки князя принялись вспыхивать похожие на кровеносные сосуды золотистые ниточки.

Энергия, подобно хлынувшему с вершины горы водному потоку, принялась безостановочно накапливаться, образуя волну все большей мощи.

Тупой клинок завибрировал, взревел гудящим ревом.

С конца обломанного меча вырвался яростный ветер. Взметнувшийся вихрь, закручиваясь, устремился к толстому слою туч наверху – казалось, огромный, сверкающий золотистой рябью дракон гневно взрычал на небеса. Воздушный зверь раскрыл пасть и вырвал из черной пелены туч огромный кусок.

Мимолетное ощущение промелькнуло в глубинах Печати Инь Чэня. Его веки неожиданно и едва заметно вздрогнули.

Это ощущение было ему очень привычным и в то же время совершенно незнакомым – как когда оказываешься там, где никогда прежде не бывал, но место ощущается очень знакомым. Однако, подобно рыбе, сверкнувшей внутри гигантской волны, оно мгновенно исчезло.

Разрыв в тучах продолжал расти под натиском яростного вихря, но тяжесть, давящая на руки апостола, тоже росла, как будто кто-то не желал, чтобы они прорвали накрывающий лабиринт занавес. Расширяющийся в тучах разрыв пытался сжаться обратно все сильнее.

– Юхуа! – повернув вбок голову, воскликнул Ци Лин.

Девушка припала к земле, и из ее рук вырвался золотистый свет. Несколько метров моментально покрыл толстый слой льда, под ним что-то загромыхало, словно спеша вырваться из подземных глубин наружу…

Вода!

Там находились подземные воды!

Из земли вырвался огромный столб льда и, стремительно подняв их, понесся вверх к разрыву в черных тучах.

Скорость подъема росла настолько быстро, что у Ци Лина зазвенело в ушах.

Отвлекаться ему было нельзя, от ужасного давления в руках между большим и указательным пальцем чувствовалась разрывающая боль. Тем не менее тупой меч казался по-прежнему исправным, их с Инь Чэнем духовная сила свободно текла внутрь клинка, создавая яростный, неутихающий порыв ветра.

Тучевая дыра приближалась. Пять, четыре, три, два, один.

Темнота.

Обзор мгновенно перекрыли совсем близкие черные тучи. Хотя то были не столько тучи, сколько густой клубящийся дым – можно даже сказать, что над лабиринтом бурлила мутная и вязкая разведенная тушь, крепко-накрепко запечатывающая вошедших.

В моменты ударов молнии все перед глазами заливала снежная белизна.

Показавшееся в свете вспышки болезненно бледное лицо Инь Чэня тут же снова скрылось в темноте, перед глазами остался лишь остаточный образ, в котором черный и белый цвет словно поменяли местами.

Гроза гремела у самых ушей, подобно рычащему в лицо огромному зверю.

Яростный ветер едва удерживал пытающийся сжаться обратно разрыв открытым.

Наконец-то ледяной столб вырвался над толстым слоем черных туч!

Ужасная сила, еще мгновения назад давящая на руки апостола, тут же рассеялась. Все десять пальцев парня пронзила резкая боль, точно ледяной зимний ветер изрезал их бесчисленными ранками.

Он повернул голову назад, и вся троица посмотрела вниз.

Ледяной столб, на котором они стояли, напоминал возвышающееся над черным морем снежное дерево, одинокое и обреченное, а под ногами бесконечно тянулся гигантский лабиринт. Меж покачивающихся, бурлящих тучевых волн то и дело выступали верхушки стен, похожие на погруженные в черные воды моря руины.

Настоящие руины на морском дне.

Ци Лин опустил меч, собираясь было заговорить, как вдруг одновременно с раздавшимся треском землю под его ногами сильно тряхнуло.

Все