Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

на закрытую ложу Хозяина на втором этаже… А потом, когда пошёл мощный припев, песню подхватили и начали неистово петь абсолютно все! Даже иностранные дипломаты и американские военные, ни черта не понимая по-русски, стояли по стойке смирно и орали во всё горло: «Дядя Сталин!» И вот на этой грандиозной, патриотической ноте наш читинский артист преспокойно встаёт, в последний раз коротко кланяется и неторопливой, слегка покачивающейся походкой идёт прочь из зала прямиком к лифтам. Пока мы всей министерской компанией вообще сообразили, что к чему и куда делся главный виновник торжества, мы вместе с Берией спешно поднялись сюда, к тебе в номер. Распахиваем дверь — а ты уже стоишь посреди гостиной с гитарой наперевес, полностью готовый к продолжению банкета, и с самым злым, деспотичным тренерским видом смотришь на Катерину Алексеевну Фурцеву! Она-то, как второй секретарь горкома, примчалась в люкс раньше нас, вовсю орёт на тебя на весь этаж, топает ногами и яростно призывает твою заблудшую душу к комсомольской совести за хулиганство в общественном месте. А ты ей в ответ гнусаво так заявляешь: «Женщина, не мешайте работать, у меня репетиция четверного тулупа!» В общем, Фурцева от такой наглости осеклась, но потом завела шарманку заново. Ты зло на неё посмотрел и выдал: «Куплю себе змею, а лучше черепаху…». Это Фурцева не вынесла и сползла по стенке. Лаврентий Павлович оперативно достал из закромов ещё коньяку, усадил Катерину в кресло… И вот так мы все дружно и остались здесь на второй, неофициальный акт твоего ночного концерта, который закончился только под полдень!

Я сидел на диване абсолютно уничтоженный, слушая этот похмельный пересказ и понимая, что за одну прошлую ночь умудрился переписать не только спортивную, но и всю культурную и номенклатурную историю Советского Союза.

Рассказ Боброва смолк, и в гостиной люкса воцарилась глухая тишина. Четыре похмельных, но чертовски довольных взгляда одновременно уставились на меня, безмолвно наслаждаясь моим полным моральным уничтожением.

Я обречённо вздохнул и развёл руками, пытаясь защищаться до последнего:

— Мужики, ну а чего вы, собственно, от меня хотели? Мне в этом теле только-только пятнадцать исполнится, организм молодой, не окрепший, коньяк французский… Да и вообще, судя по вашему рассказу, ничего такого страшного в ресторане и не случилось! Подумаешь, спел пару песен.

— Ну да, конечно, ничего не случилось, — язвительно хмыкнул Василий Сталин, поправляя воротник рубашки. — Если, конечно, не считать, что сразу после твоего ухода восторженные посетители и дипломаты чуть по брёвнам не разнесли весь мой ресторан! Нам с Власиком и оперативниками МГБ пришлось битых два часа всех успокаивать. К слову, в нашей гостинице после твоего бенефиса свободных номеров больше нет вообще, все до единого забиты под завязку. Большинство гостей из министерств и посольств отсюда так и не уехали, прямо здесь спать и остались.

— Ну вот! — я победно улыбнулся, ухватившись за аргумент. — Номера заняты, валютные постояльцы на месте… А вы говорите, что всё плохо, дебош, хулиганство! Чистая прибыль для государства. Кстати, а Фурцева-то куда в итоге делась? Катерина Алексеевна?

В ответ на мой невинный вопрос по похмельной гостиной люкса пронёсся новый взрыв дружного, раскатистого мужского хохота.

Николай Сидорович Власик медленно встал со своего кресла, подошёл к стене, бережно взял в руки мою шестиструнную гитару и протянул её мне грифом вперёд:

— На, товарищ народный артист. Держи инструмент. И пой, это у тебя замечательно получается.

Я удивлённо посмотрел на начальника охраны, немо спрашивая взглядом: «Что ещё петь в одиннадцатом часу утра?»

Мужики переглянулись между собой и в один голос, как заправский хор, слаженно рявкнули:

— «Пару баб»!

И снова дружно, во всё горло заржали. А повеселевший Василий Сталин, утирая слёзы, азартно подхватил:

— Да-да! А сразу после можешь ещё раз выдать «В Питере — пить»! Уж больно у тебя припев душевно выходит.

Власик понимающе ухмыльнулся, складывая руки на груди:

— А начни-ка ты, Володенька, пожалуй, с той весёлой песенки: «Куплю себе змею, а лучше черепаху…» Она вчера особенно сильно Лаврентию Павловичу Берии понравилась. Особенно в тот эпический момент, когда под этот мотив товарищ Фурцева в полнейшем идеологическом ужасе сбежала из твоего номера, с грохотом хлопнув дверью! Правда, «Екатерина Великая» потом всё равно остыла, вернулась как миленькая и под утро наравне со всеми нами пела. А под самый рассвет ушла спать прямиком в ванную комнату, поскольку все диваны и кресла в люксе были намертво заняты нашими суровыми мужиками.

Я ошарашено захлопал глазами, лихорадочно сопоставляя временные рамки:

— Стоп… Почему это она вчера с вами пела?! Вчера же день рождения Светкиной подруги был!

— Так твой грандиозный ресторанный концерт, Володя, вообще-то позавчера был! — весело покачал головой Бобров. — Вся эта пьяная вакханалия ночь и утро продолжалась здесь, в номере, без остановки. А потом ты окончательно отказался пить и петь и ушёл к себе в спальню. Спал как сурок, мы тебя будить не велели. А мы уже тут, в гостиной, потихоньку продолжили. К вчерашнему вечеру все большие официальные лица из Кремля и министерств кое-как разбрелись по делам, а мы вот остались вчетвером тебя караулить — дожидаться, пока ты очи свои ясные продерёшь… Так что хорош разговоры разговаривать, Ворон. Бери инструмент и пой!

Мне в эту секунду до безумия сильно захотелось картинно сделать классический жест «рука-лицо». Попаданческий авторитет тренера-деспота таял на глазах, превращаясь в репутацию главного ресторанного дебошира столицы.

— Не, мужики, — я упрямо мотнул головой, настраивая колки. — На сухую, без хорошего коньяка, я вам петь точно не буду. Протестую.

На что Власик, хитро прищурившись, ласково погрозил мне пальцем:

— Будешь, Володенька, теперь петь как миленький! А наливать тебе коньяк мы от греха подальше больше вообще никогда не станем, Василий уже зарок дал. А попозже, чувствует моё сердце… — Николай Сидорович выразительно посмотрел на потолок, намекая на Самого, — чувствует сердце, что скоро вы с Васей поедете на Ближнюю дачу и там будете полноценный концерт на бис давать. Думаю, Светлана Иосифовна вам там тоже с удовольствием подпевать станет. Так что давай, запевай. А на самую концовочку, для души, исполни нам ту сильную вещь — «Помолимся за родителей».

Давать так давать, что тут поделаешь. Раз уж рассекретился перед честным народом, надо держать марку до конца. Я поудобнее перехватил гриф, ударил по струнам и запел. К моему огромному тренерскому счастью, молодое гимнастическое горло после вчерашнего… точнее, позавчерашнего французского спиртного абсолютно не болело и выдавало чистейший звук. Вот что делает с человеческим организмом настоящий, качественный, «животворящий» коньяк!

Когда затих