Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

а в глубине его тёмных проницательных глаз полыхнул такой яростный, лихорадочный огонь, какого Власик не видел у него со времён победного мая сорок пятого года. Рулевые советской империи осознали: в их руках оказался абсолютный, богоподобный ключ к тотальному доминированию СССР на всей планете.

Едва Берия замолчал, судорожно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, как Василий, в такие моменты всегда забывая про неформальную договорённость обращаться на «ты», решительно придвинул к себе свой портфель. Его глаза, как у любого рождённого для неба лётчика, горели лихорадочным, фанатичным блеском:

— Отец, у меня здесь — вся эволюция советской и зарубежной военной авиации до конца двадцатого века! Расписаны все типы вооружения, двигателей и авионики. Но самое главное — Володя дал чёткие, бескомпромиссные рекомендации, какие именно крылатые машины нам нужно закладывать в чертежи и ставить на конвейер немедленно, ломая все старые проекты. Он разделил их по классам и применимости. Слушай, это же просто уму непостижимо!

Генерал-лейтенант ВВС дрожащими от волнения пальцами вытащил из недр портфеля плотную пачку исписанных листов:

— Первое — Су-24. Тактический фронтовой бомбардировщик с принципиально новым крылом изменяемой стреловидности. Машина предназначена для нанесения сокрушительных ракетно-бомбовых ударов в любых метеоусловиях, круглосуточно, в том числе на сверхмалых высотах с прицельным поражением наземных и надводных целей. И что самое важное, Отец, — этот бомбардировщик является штатным носителем тактических ядерных зарядов, о которых только что говорил Лаврентий! В качестве нашего главного потенциального противника Володя указывает американскую альтернативу, которую Пентагон создаст гораздо позже, — двухместный тактический бомбардировщик дальнего радиуса «Фэйрчайлд Рипаблик F-111 Ардварк». На нём янки впервые внедрят двухконтурные турбореактивные двигатели с форсажными камерами и уникальный радар следования рельефу местности. А у нас все эти схемы уже лежат здесь, на столе!

Василий перевёл дыхание, шумно сглотнул и перевернул следующую страницу:

— Второе — Су-25. Тяжело бронированный дозвуковой штурмовик. Володя называет его «летающим танком» или «Грачом». Эта машина спроектирована специально для непосредственной огневой поддержки сухопутных войск на поле боя при прямой видимости цели, а также для гарантированного уничтожения укреплённых объектов с заданными координатами. Он намертво запечатан в титановую броню — пилоту не страшны никакие зенитные пулемёты. Американским аналогом этой машины в будущем станет одноместный двухдвигательный штурмовик А-10 «Тандерболт», предназначенный для выжигания наших танковых клиньев и бронемашин. Но по Володиным расчётам, наш «Грач» превосходит «американца» по всем ключевым параметрам маневренности!

— А что по истребителям? — Сталин подался вперёд, и его цепкий, маршальский взгляд намертво впился в листы в руках сына.

— А по истребителям, Отец, тут заложена настоящая революция четвертого поколения — МиГ-29! — Василий восторженно хлопнул ладонью по столу. — Многоцелевой, умопомрачительно маневренный фронтовой истребитель. Машина создана для завоевания абсолютного господства в воздухе и уничтожения всех существующих типов воздушных целей в простых и сложных метеоусловиях, в свободном пространстве и на фоне земли. Ему будут безразличны любые вражеские радиолокационные помехи! Он бьёт ракетами и бортовой пушкой наповал. Володя пишет, что его прямой капиталистической альтернативой станет легкий многофункциональный истребитель F-16 «Файтинг Фэлкон», на который американцы сделают ставку в конце века. Но если мы прямо сейчас отдадим эти чертежи Микояну и Сухому, наши сталинские соколы запечатают небо над всей планетой на добрые пятьдесят лет вперёд! Буржуи даже пикнуть не успеют!

В кабинете Ближней дачи воцарилась гулкая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Два высших руководителя и начальник охраны великой империи сидели перед столом, на котором лежали контуры грядущего неоспоримого мирового господства.

Иосиф Виссарионович медленно перевёл свой тяжёлый, потемневший взгляд с исписанных авиационных листов в руках сына на молча застывшего у дверей Власика. Николай Сидорович, крепко прижимая к груди третий, самый опасный кожаный портфель, встретил взор Хозяина и едва заметно, но твёрдо отрицательно покачал головой. Сталин всё понял без лишних слов. То, что набросал Володя для начальника охраны — расстрельные списки заговорщиков Никиты Хрущёва, поимённый перечень предателей в ЦК и точные сценарии дворцовых переворотов, — должно было остаться строго между вождём и его верным «цепным псом». Без свидетелей. Даже самых близких.

Николай Сидорович медленно, почти благоговейно прижамал к груди третий портфель. Его пальцы побелели от напряжения. В этом портфеле лежали не просто фамилии. Там была точная дата, час и даже текст той самой речи, которую Никита Хрущёв произнесёт на XX съезде партии, поливая грязью Хозяина. Володя не просто дал списки — он дал им сценарий будущего, который они теперь могли переписать под себя. Он понимал: завтра начнётся работа, которую он ждал всю жизнь. Чистка. Настоящая, беспощадная, без права на ошибку. И он, верный пёс Хозяина, будет её главным исполнителем.

Иосиф Виссарионович сделал глубокую затяжку, выпустил плотное облако сизого дыма, полностью скрывшее его каменное лицо, и глухо, непреклонно произнёс:

— Я вас услышал, товарищи. Информацию принял. Буду думать, как перевернуть эту партию на нашей шахматной доске. На сегодня всё. Ступайте, отдыхайте. Завтра с утра будет видно, с кого именно мы начнём снимать головы.

Василий Иосифович и Лаврентий Павлович молча, по-военному чётко поклонились вождю и бесшумным шагом покинули кабинет.

Едва за ними бесшумно закрылась массивная дубовая дверь, весёлый смех, что звучал здесь во время обсуждения ресторанного дебоша, окончательно растаял. Воздух в комнате в одну секунду налился привычной свинцовой тяжестью высших государственных тайн. Иосиф Виссарионович неторопливо подошёл к окну, за стеклом которого в предрассветном тумане чернели силуэты подмосковных сосен. Затянув остывшую трубку, он обернулся и посмотрел на своего бессменного начальника охраны. Николай Сидорович, крепко прижимая к груди третий, самый опасный кожаный портфель со списками заговорщиков, застыл у дверей, словно каменное изваяние.

— Николай, ты чего так сильно задумался? — тихо, с мягким кавказским прищуром спросил Сталин.

Власик шумно, тяжело вздохнул, сделал несколько шагов к столу и честно, без утайки признался Хозяину:

— Да не знаю я, Иосиф Виссарионович, что нам теперь со всем этим делать… И в первую очередь — что с самим «молодым» делать. Ты только вдумайся: этот мальчишка знает и может столько, что в голове не укладывается. В его портфелях — судьба всей нашей державы на полвека вперёд, от ядерных реакторов до истребителей четвертого поколения. И как мы его после этого… как мы его туда, в Дортмунд, к проклятым капиталистам отпускать-то будем? Риск ведь планетарного масштаба!

Сталин, выслушав эмоциональную тираду своего самого преданного «цепного пса», лишь снисходительно, мудро ухмыльнулся в седые усы. Он медленно выпустил струю сизого дыма