Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

бизнес-плана. Мы часами сидели над картами Дортмунда, графиками и финансовыми сметами. Алексей четко доложил, что спецгруппа МГБ уже тайно арендовала ту самую крупную западногерманскую арену на целый месяц вперед, полностью закрыв сделку через подставных лиц за чистую валюту. Владельцы катка, сидевшие в огромных долгах, были безгранично счастливы и ни о чем не подозревали.

— Всё организуем по высшему разряду, Владимир, не сомневайся, — докладывал Алексей, быстро черкая карандашом в своем блокноте. — Балетную труппу Большого театра берем, лучших поваров из ресторанов Москвы с черной икрой, осетриной и грузинскими винами упаковываем по полной программе. Символику — красивые красные флажки, качественные шерстяные шарфы для наших трибун — на текстильных фабриках уже отшивают спецзаказом. Никаких дурацких, набивших оскомину лозунгов про мировую революцию. Только передовая советская культура, роскошная кухня и демонстрация имперского лоска. Капиталисты в очереди выстроятся, чтобы просто купить билет на наши открытые тренировки. Мы эту поездку не просто полностью окупим, мы их валютные запасы знатно потрясем. По патентам на твои титановые коньки и форму наши адвокаты в Лондоне уже выставили первые официальные счета-претензии западным фирмам, роялти начнут капать на счета со дня на день.

Сам Иосиф Виссарионович Сталин на эти наши вечерние экономические посиделки смотрел с суровым, но явным одобрением, попыхивая трубкой. На Ближней даче вообще в эти недели стало как-то непривычно тихо и спокойно. Как заговорщически шепнул мне однажды глубокой ночью Власик, когда они курили на крыльце, благодаря информации из моей тетради в аппарате партии, министерствах и ведомствах началась тихая, незаметная для посторонних глаз, но абсолютно беспощадная чистка тыловых грызунов. Никиту Хрущева и нескольких его ближайших соратников под благовидным, официальным предлогом нездоровья и перевода на дальние хозяйственные объекты за Уралом уже начали аккуратно, но безвозвратно отодвигать от реальных рычагов власти. Сталин хладнокровно переигрывал историю, спасая свое великое детище от грядущего краха тысяча девятьсот девяносто первого года.

И вот, наконец, наступило двадцатое января одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Заснеженное, морозное московское утро. Правительственный кортеж бесшумно, без сирен подкатил к охраняемому военному аэродрому под Чкаловским. На обледенелой взлетной полосе, лениво и глухо прогревая моторы, застыли три новеньких, пахнущих свежей краской и серебрянкой военно-транспортных самолета Ил-12.

Вокруг машин царила суровая деловая суета: крепкие военные летчики споро грузили в люки тяжелые брезентовые баулы с надписями «ВВС СССР», ящики с канадскими клюшками и инновационными титановыми коньками Спецкомитета. Мои немногочисленные, но до предела вымотанные тренировками и заряженные на победу фигуристы — Люда, Олег, Стас, Нина, Таня и Тамара — стояли у холодного трапа в шикарных, идеально подогнанных темно-синих парадных костюмах, которые нам отшили в ведомственном ателье. Рядом переминались с ноги на ногу хоккеисты Боброва в массивных, пахнущих овчиной цигейковых полушубках. Николай Панин-Коломенкин и Самсон Глязер строго, по-военному проверяли списки делегации. Василий Сталин в парадной генеральской шинели лично контролировал погрузку, зычным голосом подгоняя бойцов.

Чуть поодаль, в окружении неприметных, крепких мужчин в одинаковых серых кашемировых пальто с характерной выправкой, стояла Светлана Аллилуева вместе со своей рыжей подружкой Ксюшей. Заметив меня, они весело и задорно замахали руками, прощаясь. Самого Хозяина и Лаврентия Берии на аэродроме, понятное дело, не было — их секретный, инкогнито вылет в Западную Германию под видом простых, заслуженных советских болельщиков, в составе второй большой группы рабочих-ударников и колхозников, был назначен на следующий день после официального начала чемпионата и держался в строжайшей тайне даже от членов нашей сборной.

Я глубоко вздохнул, подставив лицо колючему, обжигающему московскому ветру, и поправил лямку тяжелого рюкзака на плече. Месяц адского, непрерывного труда остался позади. Весь теоретический и практический задел из двадцать первого века был намертво, до автоматизма вбит в этих ребят. Наступало время главного действия на мировой арене. Колеса истории уверенно повернули вспять.

— Ну что, товарищ Володя, — Василий Сталин веско хлопнул меня по плечу своей тяжелой ладонью, указывая на открытый люк прогревающегося самолета. — Коньки упакованы, клюшки на борту, патроны заряжены. Пора лететь и ломать этот буржуазный мир через колено. На взлет, парень!

И мы один за другим начали подниматься по обледенелому железному трапу в тесное, мелко гудящее и пахнущее авиационным керосином нутро Ила, летящего прямиком навстречу нашему великому, историческому Дортмундскому гамбиту.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Берлинская защита») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

https://author.today/work/604424

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 17. Дни СССР и взлом «Железного занавеса»

Глава 17. Дни СССР и взлом «Железного занавеса»

В послевоенном западногерманском Дортмунде, где серые улицы ещё слишком отчётливо хранили на себе угрюмые следы недавних тяжёлых лет, произошло настоящее, необъяснимое чудо. Местный ледовый дворец «Вестфаленхалле», огромный, только что заново отстроенный из руин и по уши погрязший в долгах, на эти недели внезапно превратился в бурлящий, залитый огнями остров искренней радости.

Политический гамбит, который Берия провернул через подставных лиц во Внешторге, был гениален до цинизма. За чистую валюту Советский Союз целиком арендовал комплекс на месяц вперёд — задолго до того, как Международный союз конькобежцев опомнился. В итоге сложилась абсурдная, сводящая с ума западных дипломатов ситуация: официальный чемпионат Европы принимала ФРГ, но фактическим хозяином арены, льда, трибун и касс являлся СССР. Юридически придраться было не к чему. Теперь над массивным парадным входом гордо реяли алые советские флаги наравне с государственными знамёнами ФРГ, а огромные, отпечатанные на глянцевой бумаге афиши многообещающе гласили: «Искусство на льду. Дни Советского Союза».

Каждое утро здесь начиналось со строгих, изнурительных тренировок. Ранний воздух внутри манежа был пронзительно свеж, идеальное ледовое зеркало ещё