Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

— Эх, Николай, Николай… Столько лет при мне служишь, а в людях разбираться так до конца и не научился. Ты пойми: если бы этот парень действительно хотел нас предать, продаться американцам или сбежать на свой зажиточный Запад, он бы уже давно был там. С его-то пугающими знаниями и возможностями. Он бы преспокойно ушёл через китайскую границу, продал бы Пентагону чертежи ракет и жил бы в Нью-Йорке как миллионер, в ус не дуя. Но он ведь этого не сделал. Он приехал в Москву, пришёл прямо к нам и спас тысячи наших людей на Курилах. Он хочет одного — чтобы наша страна победила. Так что не бойся, Николай. Парень останется верен Родине. Твоя задача — обеспечить ему в Германии такую невидимую, железную охрану, чтобы ни одна мышь к нему подойти не смогла. На сегодня всё. Ступай тоже, отдыхай. Завтра с утра будет видно, с кого именно мы начнём снимать головы.

Колёса новой советской истории, запущенные четырнадцатилетним читинским наглецом, повернули на совершенно неизведанный путь. Наступала эпоха великих и беспощадных кремлёвских чисток.

https://author.today/work/604424

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Случайная находка в прифронтовом лесу открывает ветерану спецназа Владимиру «Князю» портал в десятый век. Древний Посох Рода признаёт его хозяином и возвращает израненному телу двадцатипятилетнюю мощь.

Чтобы спасти близких от неизлечимых болезней, Князь собирает старых боевых товарищей. Выкупив заброшенный советский лагерь для маскировки шлюза, отряд уходит в Средневековье.

Там, на стыке эпох, они берут под защиту истребляемое племя древлян, отбивают карателей княгини Ольги и закладывают фундамент неприступного укрепрайона.

Назад дороги нет. Время строить свою империю.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 16. Месяц до ледовой войны

Глава 16. Месяц до ледовой войны.

Глава 16

Следующие четыре недели словно исчезли из моей жизни.

Позже я не раз пытался вспомнить хотя бы один спокойный день, но память упорно выдавала лишь отдельные обрывки. Лед Марьиной Рощи. Запах трубочного дыма на Ближней даче. Стопки чертежей. Бесконечные совещания. Ночные разговоры со Сталиным и Берией. Сон по четыре часа. И постоянное ощущение, что времени катастрофически не хватает.

Маховик государственной машины, подхлестнутый моими тетрадями из будущего и волей Хозяина, раскрутился так быстро, что многие чиновники попросту перестали успевать за происходящим. Еще вчера на согласование любой бумаги уходили недели, теперь достаточно было одного телефонного звонка с Ближней дачи. Министерства спорили между собой, заводы переходили на круглосуточную работу, а чиновники Спорткомитета впервые в жизни узнали, что такое настоящая скорость.

Поскольку Сталин официально распорядился поселить меня на Ближней даче, моя жизнь окончательно перестала быть похожей на жизнь обычного человека. Внешняя охрана берегла мой покой так, что даже мышь не проскочила бы через тройной контур оцепления. Но бездельничать мне никто не давал. Каждое утро ровно в восемь за воротами уже ждал правительственный ЗИС. Вечером он возвращал меня обратно. Где-то между этими поездками проходили тренировки, совещания, расчеты, разговоры, проверки и новые идеи. Иногда, ложась спать, я ловил себя на мысли, что совершенно не помню, успел ли сегодня пообедать.

На льду Марьиной Рощи в эти дни творилось нечто невообразимое. Спортивная революция, о которой я без устали твердил ветеранам, наконец-то обрела плоть, кровь и тяжелый металл. Через неделю после нашего ресторанного дебоша Василий Сталин с триумфом доставил в манеж огромные, окованные железом и пахнущие заводской смазкой деревянные ящики. Хоккеисты ВВС и ЦДСА облепили их как маленькие дети новогоднюю елку. Внутри лежали те самые многослойные, гибкие канадские клюшки, тайно закупленные по секретным внешторговым каналам Берии, и инновационная литая экипировка с анатомическими щитками, отштампованная на наших оборонных заводах по моим эскизам будущего из сверхпрочных сплавов.

Когда Всеволод Бобров впервые взял в руки эту правильную, пружинящую канадскую палку, его глаза азартно блеснули хищным блеском мастера. Больше дровами наши клюшки никто в раздевалке не называл. На первой же тренировке, когда Сева с моего наставления правильно вложился в физику движения, замахнулся и со всей дури выдал тот самый сокрушительный, рассчитанный кистевой щелчок из будущего, каучуковый диск смазанным черным снарядом пробил толстую фанеру борта насквозь, оставив рваную дыру. Клюшка не сломалась, она лишь хищно, сочно спружинила в его мощных руках.

На катке воцарилась немая, благоговейная тишина, после которой Анатолий Тарасов, лично примчавшийся на утреннюю раскатку, хмуро буркнул, пряча довольную ухмылку:

— Работать. Всем работать в четыре звена, как пацан велел. С такой артиллерией мы канадцев живьем в лед закопаем.

Николай Пучков на воротах, примерив первую в истории советского хоккея защитную маску-шлем, вырезанную по моим чертежам, наконец-то перестал рефлекторно зажмуриваться при страшных бросках в голову и начал намертво запечатывать ближнюю штангу в канадской стойке «баттерфляй». Страх перед шайбой исчез, уступив место холодному расчету.

В блоке фигурного катания тоже вовсю кипела адская, изнурительная работа. Николай Панин-Коломенкин и Самсон Глязер, как и обещали, не пропускали ни одной тренировки, контролируя каждый шаг спортсменов. Старый олимпийский чемпион сидел у самого деревянного бортика в глубоком кресле, укутанный в теплый шерстяной плед, и методично заносил в свой потертый блокнот мои лекции по геометрии вращений, центробежным силам и осям прыжков. Людмила Белоусова и Олег Протопопов под пронзительную, бьющую по оголенным нервам музыку из «Титаника», которую я напел оркестру, уже с закрытыми глазами крутили умопомрачительную, запредельную для пятидесятых годов спираль смерти и затяжные параллельные шаги. А стремительная Таня Лихарева под задорный, летящий ритм «Трех белых коней» научилась железно держать ось тела в воздухе и три раза из пяти чисто приземляла на ход назад сложнейший тройной тулуп. Профессора советского фигурного катания лишь восхищенно протирали платочками очки — они прекрасно понимали, что мы везем в Германию ледовое оружие абсолютного психологического уничтожения.

А по вечерам на Ближней даче разворачивался второй, не менее важный стратегический фронт. Лаврентий Берия лично привез ко мне для знакомства того самого молодого хозяйственника, которого Сталин утвердил руководить масштабным проектом Дней СССР в Дортмунде. Им оказался тридцати восьмилетний, подтянутый, с иголочки одетый и невероятно хваткий заместитель министра Внешней торговли по имени Алексей. Парень обладал гибким умом и мгновенно уловил всю суть моего циничного