Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

последний аккорд за «Помолимся за родителей», в гостиной воцарилась тишина. Власик медленно протёр глаза. Бобров отвернулся к окну. Даже Василий Сталин, этот вечный хулиган, сидел с каким-то странным, задумчивым выражением лица. Никто не смеялся. Никто не шутил. Просто сидели и молчали. А потом Власик тихо сказал: «Спасибо, Володя.»

К великой моей радости, на сегодня Кремль и Ближняя дача меня решили на ковёр не дёргать, дав парню окончательно прийти в себя. Суровый генеральский нагоняй от Кобы и Берии явно был отложен на более позднее время. Ну а пока… Пока песню про змею и черепаху в гостиной правительственного люкса ВВС дружно, во всё горло и невероятно фальшиво орали абсолютно все присутствующие советские генералы и великие мастера спорта. Колеса новой истории крутились со свистом и весёлым гитарным перебором.

https://author.today/work/604424

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 15. Три портфеля грядущих побед

Глава 15. Три портфеля грядущих побед.

Покидать гостиницу через центральный вход дежурный офицер настоятельно мне не советовал. В ответ на мой удивлённый, сонный взгляд он лишь молча приподнял плотную штору и указал пальцем на окно, выходящее на улицу Горького. Глянув вниз, я опешил: у парадного подъезда колыхалась огромная толпа людей.

— А они-то там чего с утра пораньше караулят? — недоуменно нахмурился я.

— Тебя и караулят, Владимир, — искренне «обрадовал» меня офицер в штатском. — Вон, посмотри: твои новые столичные поклонницы с букетами, советские репортёры из «Правды» и «Советского спорта», а позади них — целая кавалькада иностранных журналистов с фотоаппаратами и блокнотами. Французы, американцы, англичане… Вся вчерашняя ресторанная публика отписалась в свои посольства, и теперь от тебя требуют интервью.

Вступать в международную медийную полемику без санкции Сталина и Берии в мои планы точно не входило. Поэтому, накинув воротник куртки, мы всей нашей похмельной спортивно-генеральской компанией потихоньку, без лишнего шума удрали с ведомственной территории через чёрный ход, ювелирно просочившись в подогнанный к переулку штабной ЗИС.

Весь оставшийся день до глубокого вечера без остатка прошёл на закрытом льду Марьиной Рощи. Сменяли друг друга дорожками и каскадами изнурённые фигуристы, с грохотом врезались в борта хоккеисты ВВС и ЦДСА, обкатывая новые канадские клюшки и анатомические щитки, — и только один я непрерывно оставался у бортика. Мои ноги гудели, а внутренний раскалённый мотор приходилось поддерживать на плаву, поглощая одну чашку горячего крепкого чая за другой. Дядя Серёжа едва успевал подтаскивать свежие чайники.

Сегодня я выступал исключительно в роли строгого, придирчивого тренера и главного хореографа сборной. Сам на лёд лишний раз старался не соваться и даже простейшие двойные прыжки не крутил — как ни крути, а бурная коньячно-икорная ночь в компании маршала Будённого и Екатерины Фурцевой, которая напрочь забыла про комсомольскую совесть и до утра пела с нами песни, не прошла для молодого четырнадцатилетнего организма бесследно. Тело упрямо требовало тишины и покоя, но драгоценное время утекало сквозь пальцы, словно вода.

Нам нужно было кровь из носу успеть всё. На календаре стремительно догорал декабрь пятьдесят второго. Чемпионат Европы по фигурному катанию в Дортмунде стартует уже двадцать второго января, а сразу за ним, восьмого февраля, открывается мировой чемпионат. До вылета в Германию оставалось немногим больше месяца. Месяц на то, чтобы довести до абсолютного, автоматического идеала революционную тактику четырёх хоккейных звеньев Боброва, вкатать космическую «спираль смерти» Белоусовой и заставить советскую профессуру поверить в неизбежность нашей победы. Предстояло проделать титанический, сумасшедший объём работы.

Поздний вечер, как я и ожидал, встретил меня на загородной Ближней даче.

Под откровенно ехидными, лукавыми взглядами Иосифа Виссарионовича и Лаврентия Павловича мне пришлось повторно, стоя посреди кабинета, выслушать подробнейший, до малейших деталей доклад Николая Власика о моем вчерашнем триумфальном «завоевании сердец» столичной публики. По мере того как начальник охраны зачитывал рапорты оперативников, усы Сталина одобрительно подрагивали.

Едва Власик закрыл папку, слово взял Берия. Он поправил дужку пенсне, раскрыл свои секретные сводки МГБ и веско произнёс:

— К официальным результатам вчерашнего ресторанного выступления, Коба. На данный момент сразу от шести иностранных посольств к нам по неофициальным каналам поступили срочные запросы о возможности устроить масштабные мировые гастроли этому юному читинскому дарованию. Дипломатические миссии США, Франции и Великобритании настоятельно просят продать им экспортные права на прозвучавшие музыкальные произведения. А французы… Французы через своего атташе по культуре буквально требуют предоставить им партитуры мюзикла «Собор Парижской Богоматери», заявляя, что это шедевр планетарного уровня.

Я не выдержал и быстро, по-тренерски нагло вклинился в образовавшуюся номенклатурную паузу:

— Ну? Я же вам ещё раньше говорил, Лаврентий Павлович, что все они там на Западе будут в полнейшем, абсолютном восторге! Бизнес-план работает.

Сталин от такой запредельной мальчишеской дерзости с удовольствием хмыкнул в кулак, всем своим видом показывая: ну что ещё от этого несносного забайкальского наглеца прикажете ждать?

Берия недовольно скривился, но спорить не стал, а лишь продолжил докладывать:

— Вся наша московская культурная элита из Союза композиторов сейчас стоит на ушах. Все министерства шлют запросы, хотят во что бы то ни стало разыскать этого таинственного пионера-самородка. Огромное счастье, что никто из дежурных администраторов ресторана не ожидал подобного фурора, поэтому все звуковые магнитные записи из аппаратной нами были незамедлительно изъяты и засекречены. А то среди министерских чинов уже нашлись ушлые желающие прихватить плёнки себе. Но международный шум в кулуарах стоит знатный! Этого поющего мальчишку ищут абсолютно все — и наши ведомства, и не наши разведки. Особенно американцы с англичанами из кожи вон лезут, землю носом роют. Французы из-за своей природной неторопливости немного отстают, но тоже активно подключили агентуру. Ну, а испанцы — те и вовсе официально требуют немедленно начать гастроли Ворона у