Небо наизнанку - Алексей Снегов

над движком одного из «Яков» — что-то там грелось неравномерно, и старый техник уже битый час пытался понять причину.

— Ну что там? — спросил Скиф, подходя.

— Капризничает, — буркнул Соколов. — Говорил же: барышня. То работает как часы, то температуру задирает. Ничего, найдём управу.

— Долго ещё?

— К обеду будет готов. Остальные — в строю.

Скиф кивнул и направился к штабу. Сегодня предстоял первый боевой вылет на «Яках». Не учебный — настоящий. Разведка доложила: немецкая колонна движется к фронту по шоссе Издешково — Вязьма. Танки, грузовики с пехотой, бензовозы. Отличная цель для штурмовиков Белозёрова и его истребителей прикрытия.

У штаба его уже ждали командиры эскадрилий. Рябов, Ерёменко и Гриднев стояли, обсуждая вчерашние учебные вылеты. Ерёменко, как всегда, нервничал — он ещё не до конца освоил «Як» и переживал, что в бою может ошибиться. Гриднев, наоборот, был спокоен и даже что-то чертил прутиком на земле — видимо, схему захода на цель.

— Товарищи командиры, — Скиф подошёл к ним. — Сегодня — первый боевой на «Яках». Задача: прикрытие штурмовиков. Белозёров уже готов, его «Илы» прогревают моторы. Мы идём двумя группами. Первая — Рябов, ты поведёшь тех, кто уже освоил машину. Вторая — моя, в ней те, кто ещё не до конца уверен. Ерёменко — ты со мной.

— Есть, — ответил Ерёменко.

— Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда по машинам.

--

Взлетели попарно.

Первыми ушли «Илы» Белозёрова — десять машин, тяжёлых, бронированных. За ними — эскадрилья Рябова на «Яках»: двенадцать истребителей, которые теперь могли не только прикрывать штурмовиков, но и при необходимости сами наносить удары по наземным целям. Последними поднялись Скиф и его группа — ещё восемь машин.

Скиф вёл свою группу на высоте тысячи метров. Под крылом проплывали заснеженные поля, перелески, разбитые дороги. Где-то там, внизу, ползла немецкая колонна. Связь работала отлично — Соловьёва держала канал, и её голос звучал в наушниках чётко, без помех:

— Седьмой, я — База. Вижу цель. Колонна движется по шоссе. Головные танки проходят отметку четырнадцать.

— Понял, База. Работаем.

«Илы» уже начали заход. Штурмовики шли на бреющем, почти касаясь верхушек деревьев, и с земли по ним ударили зенитки. Трассеры потянулись в небо, но «Илы», маневрируя, уходили от огня. Белозёров работал грамотно: его группа зашла с востока, отбомбилась по головным танкам и сразу ушла в сторону, освобождая дорогу второй волне.

— Рябов, прикрой! — скомандовал Скиф.

— Прикрываю!

«Яки» Рябова спикировали на зенитные позиции, поливая их из пушек. Одно орудие замолчало, второе, третье. Но тут появились «мессеры».

Их было двенадцать — шесть пар. Они вывалились из облаков и зашли со стороны солнца. Две пары спикировали на штурмовиков, ещё две навязали бой истребителям прикрытия, а две остались выше — контролировали пространство, готовые добить тех, кто попытается уйти. Немцы работали грамотно, как на учениях: одни атакуют, другие страхуют, третьи ждут.

Рябов развернул эскадрилью навстречу, и небо расчертили трассеры. Один «мессер» задымил и пошёл к земле. Второй отвернул. Но третий уже висел на хвосте у молодого сержанта из эскадрильи Рябова.

— Сержант, уходи вправо! — крикнул Рябов.

Но сержант замешкался. И тогда в бой вступил Ерёменко.

Он, преодолевая свой вечный страх, бросил «Як» в крутой вираж и зашёл «мессеру» в хвост. Короткая очередь — и немец, задымив, вышел из боя.

— Спасибо, капитан! — выдохнул сержант.

— Не за что, — ответил Ерёменко. Голос у него дрожал, но руки держали штурвал твёрдо.

Скиф, наблюдавший это сверху, усмехнулся про себя. Вот и Ерёменко перестал бояться.

--

Колонну разбили.

«Илы» отработали чисто: головные танки горели, хвостовые грузовики — тоже. Немцы, потеряв технику, отступали к лесу. «Мессеры», лишившись двух машин, ушли на запад. Полк возвращался на базу.

На земле Скифа ждал Белозёров. Командир штурмовиков был мрачен — его эскадрилья потеряла одну машину. «Ил» подбили зенитным огнём, и он сел на брюхо за линией фронта. Экипаж — пилот и стрелок — выпрыгнули с парашютами. Их судьба пока неизвестна.

— Вытащим, — коротко сказал Скиф. — Я дам запрос в разведку. Если они на нашей территории — найдём.

— Если на нашей, — повторил Белозёров. — А если у немцев?

— Тогда будем ждать. Война ещё не кончена.

Белозёров кивнул и пошёл к своим. Скиф проводил его взглядом и направился к штабу. По дороге его перехватил Ерёменко.

— Товарищ майор. Разрешите доложить.

— Докладывайте.

— Я сегодня сбил седьмого.

— Поздравляю, капитан.

— И ещё… — Ерёменко запнулся. — Я хотел сказать. Спасибо вам.

— За что?

— За тот разговор. В ноябре. Помните?

Скиф помнил. Землянка, керосиновая лампа, неуверенный капитан, задающий вопросы о званиях. Казалось, это было сто лет назад.

— Помню.

— Я тогда думал — вы просто везунчик. А теперь понимаю: вы правы. Дело не в званиях. Дело в том, что ты делаешь. И в людях, которых ведёшь за собой.

Скиф посмотрел на него. Перед ним стоял уже не тот скованный, бледный перед вылетом капитан. Перед ним стоял командир. Настоящий.

— Вот теперь вы точно достойны повышения, — сказал Скиф. — Я подпишу представление. Повторно.

Ерёменко улыбнулся — скупо, но искренне.

— Спасибо.

— Идите, отдыхайте. Завтра новый бой.

--

Вечером Скиф сидел у своего «Яка». Девятнадцать звёздочек на борту — девятнадцать сбитых. Скоро, возможно, будет двадцать. Он смотрел на них и думал: сколько ещё? Сколько ещё боёв, потерь, побед?

Подошёл Соколов. Протянул кружку с чаем.

— Ну что, командир. Кажется, «Як» прижился.

— Прижился, — согласился Скиф.

— Я движок перебрал, теперь работает как часы. А вы сегодня, говорят, чуть не двадцатого сняли?

— Не получилось. Ушёл.

— Ничего. Двадцатый — он не последний.

Скиф отпил чай. Горячий, горьковатый — как всегда.

— Соколов, — сказал он вдруг. — Как думаешь, долго ещё?

— До конца войны? — техник задумался. — Не знаю. Но теперь мы быстрее. И связь лучше. И люди опытнее. Может, быстрее управимся.

— Может.

Они помолчали. Над аэродромом висела тишина — редкая, почти забытая. Где-то далеко, на западе, ещё грохотало, но здесь, в тылу, было спокойно.

— Ладно, — Скиф поднялся. — Завтра рано вставать. Пойду спать.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи.

Он зашагал к землянке. Завтра будет новый бой. Но теперь он знал: его полк