На страже мира - Илона Эндрюс

Он моргнул.

Я встала и вышла из кухни, жестом пригласив Турана Адина следовать за мной.

* * *

Я поднималась по лестнице, чувствуя, что Туран Адин бесшумно идет следом. От его присутствия у меня на шее покалывало кожу, как будто он был сплетен из высоковольтных проводов, гудящих от постоянного тока. Я ошиблась насчет его комнаты. Она совсем не подходила.

– Прошу прощения за задержку, – пробормотала я.

– Все в порядке.

Я чуть не подпрыгнула. Его голос был низким, больше похожим на рычание, чем на любой другой звук, который может издать человеческое горло.

– Прошу прощения, что мне пришлось убивать в вашей гостинице.

– Все в порядке.

Стоп, что? Почему я так ответила?

– У всех нас был тяжелый день. Вы, должно быть, устали. Наши апартаменты, вероятно, скромнее, чем те, к которым вы привыкли.

Тоньше некуда. Оскорблю-ка я собственную гостиницу, потому что не могу придумать другого способа заставить вас рассказать мне о ваших предпочтениях насчет номера.

– Я привык к войне, – тихо сказал он. – Что бы вы мне ни предложили, это будет лучше того, что у меня есть сейчас.

В другом тоне эти слова могли бы звучать как показуха или попытка вызвать сочувствие, но в его устах это было простое утверждение, факт. В этих словах я услышала многое: усталость, сожаление, скорбь, принятие неизбежного насилия и желание оказаться как можно дальше. Он был уставшим, измотанным до предела и хотел дистанцироваться от смерти, причиной которой стал. Поэтому ему и хотелось где-то укрыться. Ни один достойный хозяин гостиницы не пропустил бы этого. Ему требовалось убежище, и оно у него будет. Вот почему я – хозяйка гостиницы.

Итак, это определенно мужчина. А также сотрудник Нуан Си – очень важный сотрудник, так что наверняка привык к роскоши. Но больше всего ему хотелось покоя, чистоты.

Я лихорадочно переставляла вещи в его комнате. Мы были уже почти у двери.

– Репутации вашей гостиницы нанесен непоправимый ущерб? – спросил он.

– Что вы знаете о земных гостиницах?

– Я бывал в одной из них.

– Тогда вы знаете, что наша основная задача – обеспечить гостям безопасность. Я прислушалась к распоряжению арбитра, потому что верила, что его цель – добиться мира между всеми этими существами. Я успела узнать их получше. Поняла, как сильно ранила их война. Я эмоционально вовлеклась, и это помешало мне ясно мыслить. Теперь некоторые из гостей мертвы. Я больше не доверяю Джорджу, но, что еще хуже, я не доверяю самой себе. Это моя вина. Я несу полную ответственность.

И как только я здесь закончу, то пойду в лабораторию и с головой уйду в работу. Если я не перестану прокручивать в голове все последствия сегодняшнего вечера, то взорвусь.

Дверь в его комнату распахнулась. Я отступила в сторону.

Стены были обшиты панелями из грубой ткани цвета бука, обрамленными узкими полированными деревянными планками. Их верхняя часть сочеталась по цвету с шалфейным сводчатым потолком, отделанным под пергамент. Полированный бамбуковый пол перекликался с деревянными вставками на стенах, только цвет его досок был янтарно-медовым. У левой стены стояла большая высокая кровать, простая и современная, но с четкими угловатыми линиями. Покрывало было серым, подушки – белыми с каймой из шалфея и золота. Тканевые панели заканчивались по обе стороны кровати, так что стена от самого пола и до верха была такого же шалфейного цвета, как потолок. Эту стену украшал замысловатый квадратный кельтский узел, выполненный из лакированного бамбука. Рядом с кроватью стояли две прикроватные тумбочки – простые прямоугольники с девятью ящиками, выкрашенные в темный, почти черный цвет, а затем обтесанные так, что сквозь него просвечивала бледно-золотистая древесина акации. Дверь на отдельный балкон была распахнута настежь, за ней виднелись гидромассажная ванна и фруктовый сад.

Комната была тихая, но обставленная по-мужски; чистая, но не стерильная. Войти в нее было все равно что окунуться в освежающее озеро после тяжелой пробежки.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – сказала я ему. – Мне жаль, что в моей гостинице на вас напали. Мне жаль, что я не смогла вас защитить.

– Спасибо, – тихо сказал он.

Стена разошлась, и из нее выдвинулся поднос со множеством блюд с банкета: закусками, напитками, десертами в крошечных чашечках, а в центре – жареная курица. Орро, должно быть, уже достаточно оправился, раз все это подготовил.

– Лучшая курица в галактике, – сказал Туран Адин, и в его голосе послышалось что-то подозрительно похожее на веселье.

– Конечно, – сказала я ему. – Мы подаем нашим почетным гостям только самое лучшее.

Я вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

* * *

Лучший способ обнаружить вора-невидимку – сделать его или ее видимым. Очевидно, не правда ли? Обучить гостиницу распознавать слабое смазанное пятно присутствия вора и нацеливаться на него было гораздо сложнее.

Я оторвала голову от экрана.

Я сидела в своей лаборатории под первым этажом гостиницы. Прямо передо мной в стене образовалась ниша – пять футов в ширину, пять футов в глубину и примерно девять футов в высоту

– Вперед, – пробормотала я.

Вмонтированный в нишу голографический проектор пытался воспроизвести изображение размытого пятна. Стена разделилась, и из нее вырвалась струя тумана. Пока что стены ниши выглядели все так же.

– Свет, – пробормотала я.

Свет погас. Включилась черная, медленно вращающаяся ультрафиолетовая лампа. Ее луч осветил нишу. Некогда стерильные стены засияли ярко-синим.

– Идеально.

Экран мигнул и переключился на изображение моей гостиной. Джордж и Софи озирались по сторонам, как будто что-то потеряли.

– Что такое?

Они оба развернулись, спина к спине, на лицах – одинаковое нейтральное выражение. Мой голос исходил от стен. Обычно я так не делала, потому что это считалось дурным тоном и гости, как правило, плохо реагировали на бестелесные голоса, эхом разносящиеся по их комнатам. Но я была раздражена.

– Мы пришли тебя проведать, – ответила Софи.

Разве это не мило? Послать бы их куда подальше. К сожалению, я все еще была хозяйкой гостиницы, а они – моими гостями, которым я обязана оказать любую услугу, даже если это заставит мои внутренности взорваться от сдерживаемого гнева.

Я махнула рукой в сторону. В стене появилась лестница, и я поднялась в гостиную. Пол за моей спиной поплыл, смыкаясь.

Джордж и Софи посмотрели на меня.

– Я принесу нам чая, – сказала Софи и пошла на кухню.

– Она заставила тебя спуститься сюда, чтобы поговорить со мной.

Я села на диван.

– Да.

Он опустился на стул напротив.

– И ты ее послушался. Ее чувства тебе небезразличны, поэтому ты все взвесил и решил, что, какой бы у тебя ни был план, разговор со