Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

мы должны встретить их не кавалерийскими пиками. Нам нужно оружие тотального

уничтожения.

Николай ткнул пальцем в борт «Муромца»:

— Первое. Убрать из фюзеляжа всю фанерную отделку, диваны и

туалеты. Это бомбардировщик, а не салонный вагон. Кабину пилотов и моторамы

обшить шестимиллиметровой котельной броневой сталью с заводов Путилова. Пилоты

должны выживать под шрапнелью и пулеметным огнем с земли.

Сикорский достал блокнот, его пальцы быстро побежали по

бумаге:

— Броня съест полезную нагрузку, Государь. Машина станет

тяжелее на триста пудов…

— Вы компенсируете это отменой всех декоративных элементов и

установкой бомбодержателей внешней подвески прямо под центропланом, — отрезал

Николай. — Мне не нужно, чтобы самолет висел в воздухе шесть часов. Мне нужно,

чтобы он поднял пятьдесят пудов бомб, долетел до прифронтового узла противника,

сбросил груз и вернулся.

Царь повернулся к Путилову:

— Алексей Иванович. Синдикат военной промышленности обязан

предоставить Сикорскому любые станки, любые материалы и любых рабочих с

Балтийского завода. Завод в Риге под угрозой немецкого удара — немедленно

начинайте эвакуацию оснастки «Руссо-Балта» в Петроград и Нижний Новгород. Через

два месяца я жду от вас первую ударную эскадру из тридцати бронированных

«Муромцев».

— Сделаем, Государь, — хмуро кивнул Путилов. — Металл я дам.

Но для эскадры нужны пилоты, а половина летчиков в воздухоплавательной школе в

феврале нацепила красные банты и митинговала.

— Кто митинговал — пойдет в пехотные штрафные роты копать

капониры, — вклинился Корнилов, плотоядно оскалившись. — А летать будут те, кто

хочет жить и бить врага.

От группы авиаторов к Царю шагнул высокий, худой офицер в

кожаной тужурке с орденом Святого Георгия на груди. Штабс-капитан Александр

Казаков — самый результативный русский пилот-истребитель, сбивший на фронте

семнадцать германских и австрийских самолетов.

— Ваше Величество, — Казаков козырнул. — Для защиты

бомбардировщиков нам нужны истребители. Но наши «Ньюпоры» и «Спада» закупались

во Франции. Бьюкенен и Палеолог уехали, поставки запчастей и моторов через

Архангельск прекратились. Мы остаемся без крыльев.

— Мы остаемся со своими руками, капитан, — Николай вплотную

подошел к асу. — Вы дрались с немцами на французских этажерках, стреляя из

пулеметов, установленных над верхним крылом под углом. Это акробатика, а не

война.

Николай посмотрел на Сикорского и инженеров летной школы:

— Нам нужен механический синхронизатор выстрелов. Пулемет

«Максим» или «Виккерс» должен стоять прямо перед лицом пилота и стрелять сквозь

винт, не пробивая лопастей. Немцы на своих «Фоккерах» делают это с пятнадцатого

года. Почему у нас до сих пор этого нет?

— Были опытные образцы поручения инженера Лаврова, Государь,

— нескучно ответил Сикорский. — Но военное ведомство в шестнадцатом году

отмахнулось: сказали, проще купить готовое во Франции, чем ставить на заводы

свои чертежи…

— Военного ведомства шестнадцатого года больше нет. Его

генералы сидят в Петропавловке, — ледяным тоном напомнил Николай. — Путилов,

Сикорский. Вам трое суток на изучение немецких трофейных синхронизаторов из

арсенала школы. Через неделю каждый русский истребитель должен стрелять сквозь

винт. Казаков — вы принимаете командование **1-й Истребительной бригадой

Порядка**. Ваша задача: очистить небо над нашими позициями от любого чужого

самолета, как только закончится перемирие.

— Слушаю, Государь! — в глазах Казакова вспыхнул азарт

настоящего охотника. Он понял, что теперь авиацию не будут держать в черном

теле.

* * *

Из летных ангаров Николай и его свита направились к дальнему

краю полигона, где в окружении земляных валов стоял массивный кирпичный

пакгауз, оцепленный усиленным караулом георгиевцев.

Здесь воздух дрожал от утробного, тяжелого рокота двигателей

внутреннего сгорания.

Когда тяжелые железные ворота пакгауза разъехались в

стороны, даже видавший виды генерал Корнилов отступил на шаг, изумленно

выдохнув:

— Господи Иисусе… Что это за железная гусеница?

Из полумрака сарая на заснеженный плац, лязгая широкими

стальными траками и выбрасывая из выхлопной трубы клубы синего дыма,

выкатывалась угловатая, клепаная броневая машина. Она не была похожа на

нелепый, огромный «Царь-танка» Лебеденко с его девятиметровыми колесами,

который Николай еще неделю назад приказал порезать на автогенные куски и

переплавить в мартеновских печах Обуховского завода.

Это было приземистое, чудовищно практичное создание новой

эпохи.

Машину остановили. Из бокового люка выбрался чумазый,

пропахший гарью человек в промасленной куртке — инженер Василий Менделеев,

автор первого русского проекта сверхтяжелого танка, которого Николай вытащил из

канцелярии морского ведомства и заставил работать на земле.

— Докладываю, Ваше Императорское Величество! — перекрикивая

шум мотора, хрипло крикнул Менделеев. — Опытный образец **Штурмовой гусеничный

бронеход «Путиловец-1»**! Мы взяли за основу американское шасси тяжелого

артиллерийского трактора «Холт», которые поставлялись через Владивосток.

Усилили раму, поставили стосильный мотор и накрыли двенадцатимиллиметровой

броневой коробкой!

Николай подошел к бронеходу, хлопнув ладонью по клепаному

листу пулеметной башни, установленной в передней части машины.

— Вооружение? — спросил Царь.

— В башне — 37-миллиметровая траншейная пушка

Максима-Норденфельта и пулемет «Мадсен» в шаровой установке, — отчеканил

Менделеев. — В бортовых спонсонах — еще два «Максима». Броня держит винтовочную

пулю в упор и осколки трехдюймовых гранат. Скорость по пересеченной местности —

семь верст в час. Рвет колючую проволоку как гнилые нитки и берет окопы

двухметровой ширины!

Корнилов подошел вплотную, недоверчиво попинал сапогом

широкую стальную гусеницу:

— Семь верст в час? Да кавалерия его на скаку обгонит!

— Кавалерию на скаку скосит первый же немецкий пулеметчик из

дозоров, Лавр Георгиевич, — сухо возразил Николай. — А эта железная коробка

войдет прямо на вражескую батарею, подавит пулеметы гусеницами и откроет дорогу

нашей пехоте.

Царь повернулся к Путилову, который с жадным, хозяйским

любопытством разглядывал свое детище:

— Сколько тракторов «Холт» и «Аллис-Чалмерс» сейчас стоит на

складах артиллерийского ведомства в Петрограде, Москве и Вологде?

— Около четырехсот штук, Государь, — мгновенно ответил

генерал-лейтенант промышленности. — Их везли для буксировки тяжелых осадных

мортир. Половина не распакована в ящиках.

— Забрать все до единого, — приказал Николай. — Никаких

мортир они больше таскать не будут. Изъять все тракторные шасси в распоряжение

вашего управления. Броню катать на Ижорском заводе круглосуточно. До 1 июля вы

должны выдать армии первые восемьдесят бронеходов.

Николай посмотрел на Корнилова:

— Мы сформируем **1-й Авто-броневой штурмовой корпус**.

Сажать туда не кавалеристов, а шоферов, механиков с Путиловского и рабочих,

умеющих обращаться с моторами и гаечными ключами. В новой войне победит тот, у

кого больше моторов, а не лошадей в станицах.

* * *

Они прошли еще полверсты в сторону глухого гатчинского леса,

где полигон