Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

штыками, чиновники начали нескладно, отодвигая стулья, подниматься. На их лицах

застыло выражение брезгливого недоумения пополам с зарождающимся страхом: они

знали о расстрелах в Зимнем и на заводах, но искренне верили, что *их* — людей,

держащих в руках всю отчетность и снабжение шестой части суши, — никто тронуть

не посмеет. Без них машина просто встанет.

Николай не ответил на поклоны. Он подошел к главе стола.

Кулебякин бесцеремонно сдвинул кресло Воскобойникова в сторону, освобождая

место.

— Садитесь, господа, — ровно произнес Николай. Голос его

звучал тихо, но от этой тишины у чиновников по коже пошел мороз.

Все опустились на стулья. Воскобойников, оказавшийся стоящим

сбоку от Царя, нервно сглотнул, попытавшись изобразить достоинство старого

государственного мужа:

— Ваше Императорское Величество… Мы не были извещены о

вашем высочайшем визите. Департамент как раз рассматривает смету на поставку

зимнего обмундирования для армий Северного фронта на кампанию будущей зимы…

Затруднения с подрядчиками требуют детального юридического согласования…

— Будущей зимы? — Николай повернул голову и посмотрел в

рыхлое лицо тайного советника. — На Северном фронте прямо сейчас, в апреле, в

5-й армии двенадцати тысячам солдат не в чем выйти из окопов. Они обматывают

ноги мешковиной и гнилой соломой. А вы здесь четвертый месяц согласуете сметы.

— Государь, существуют законы бюджета! — попытался

возмутиться Воскобойников, надувая щеки. — Подрядчики, акционерные общества

кожевенных заводов, требуют авансов. Мы обязаны соблюдать процедуру торгов,

проверять благонадежность поставщиков через казенную палату… Процедура

требует времени!

Николай молча протянул руку. Морозов вложил в его ладонь

несколько фотографий и раскрытую ведомость.

Царь бросил снимки на зеленое сукно прямо перед носом

Воскобойникова. На фотографиях были запечатлены горы сапог с оторванными

подошвами, из которых торчали куски серого картона и гнилой прессованной

бумаги.

— Это сапоги образца шестнадцатого года, поставленные

товариществом «Кожевник», — холодно чеканил Николай. — Три миллиона пар,

закупленных вашим департаментом по четырнадцать рублей золотом за пару. Подошва

сделана из картонных отходов, склеенных столярным клеем. При первом же дожде в

Карпатах и под Двинском эта обувь расползалась в грязь. Солдатские ноги гнили в

окопной воде, начались тысячи случаев гангрены и обморожений.

Воскобойников побледнел, его пышные бакенбарды мелко

задрожали:

— Это… это преступление подрядчиков, Ваше Величество! Мы

не можем приставить контролера к каждому сапожнику! Мы выставили товариществу

неустойку через коммерческий суд!

— Не врите, Аполлон Валерианович, — вклинился генерал

Морозов, его шепот прозвучал как шелест змеи. — Товарищество «Кожевник»

записано на имя московского купца 3-й гильдии Зайцева. Но соучредителем этого

общества через подставных лиц является ваш родной племянник, поручик гвардии в

отставке фон дер Лауниц. За эту сделку вы получили на свой личный счет в

шведском банке четыреста тысяч рублей. И еще двести тысяч пошли вот этим

господам, — Морозов обвел карандашом половину сидевших за столом директоров

департаментов.

В зале повисла мертвая, душная тишина. Кто-то из чиновников

уронил пенсне, и звон разбившегося стекла об паркет прозвучал как выстрел.

— Вы не просто воровали, господа, — Николай поднялся,

оперившись костяшками кулаков о стол. — Воровали в России всегда. Вы продавали

солдатскую кровь за шведские кроны. Вы создали систему, при которой честный

производитель не может поставить армии ни пуда хлеба и ни пары сапог без взятки

вашей канцелярской своре. Вы думали, что вы — становой хребет империи? Вы —

глисты в ее кишечнике.

Воскобойников рухнул на колени прямо на ковер, сцепив

пухлые, ухоженные руки с перстнями:

— Государь! Помилосердуйте! Седина моя… Сорок лет

порочного служения Престолу! Я всё верну! Все счета перепишу на казну!

Отправьте в отставку… в имение… Господа, скажите же!..

Но «господа» сидели, вжав головы в плечи, боясь

пошевелиться, чтобы не привлечь взгляд страшных монгольских глаз Корнилова,

который уже расстегивал кобуру.

— В имение? — Николай брезгливо посмотрел сверху вниз на

стоящего на коленях статского советника. — Ваше имение в Таврической губернии

еще неделю назад реквизировано под госпиталь для ампутированных фронтовиков. А

отставки для вас не будет.

Царь кивнул Кулебякину:

— Раздеть его.

Трое текинцев в красных халатах мгновенно подскочили к

тайному советнику. Затрещал дорогой сукно вицмундира. Воскобойникова, визжащего

и отбивающегося, как резаная свинья, скрутили, сорвали с него шитый золотом

мундир, шелковую рубашку и сапоги из тонкой телячьей кожи, оставив в одном

грязном исподнем.

— Фельдфебель Громов! — позвал Николай.

Сибиряк шагнул вперед, держа в руках мешок, из которого

вывалился комплект того самого солдатского обмундирования: шинель из грубого,

колючего сукна с чужой кровью на поле, грязные портянки и пара тех самых

«картонных» сапог, изъятых на складах.

— Одевайте тайного советника по форме № 4, — распорядился

Царь. — И остальных семерых из списка Морозова — тоже.

Когда трясущихся от ужаса и холода, переодетых в рванье

чиновников выстроили вдоль стены, Николай подошел к ним вплотную:

— Вы поедете не в тюремную камеру, Аполлон Валерианович. В

тюрьме вас придется кормить казенным хлебом, а вы его не заработали. Вы

отправляетесь в 1-ю Отдельную инженерно-строительную армию на Двинский

плацдарм. Будете копать дренажные ровы в болотах под присмотром сибирских

фельдфебелей. В тех самых сапогах, которые вы купили для русской армии. Если

подошва расползется и ноги сгниют — туда вам и дорога. Увести шваль!

Солдаты прикладами вытолкали воющих от ужаса бывших хозяев

министерства из зала.

Николай повернулся к оставшимся за столом чиновникам — тем,

кто был помладше чином и еще не успел накрасть на шведские счета. Люди сидели

белее бумаги; многих трясло, один из аудиторов упал в обморок, уткнувшись лицом

в зелено-суконный стол.

Царь бросил на стол новый, отпечатанный в типографии

документ:

— **Указ Правительства Порядка № 5. О полной ликвидации

«Табели о рангах» и реорганизации государственного аппарата.**

Николай прошелся вдоль стола, его шаги гулко отдавались от

стен:

— С сегодняшнего дня Петровская «Табель о рангах» отменяется

навсегда. Больше нет ни коллежских регистраторов, ни тайных советников. Чины,

выслуга лет, сословное происхождение и ордена больше не дают вам права

просиживать штаны в креслах.

Царь остановился напротив молодого, лет тридцати, начальника

учетного стола с умным, испуганным лицом — коллежского асессора Вышнеградского.

— Как ваша фамилия, чиновник?

— В-вышнеградский, Ваше Величество… Иван Николаевич…

инженер-экономист… — выдавил тот, вскакивая и вытягиваясь по стойке «смирно».

— Вы знали о махинациях Воскобойникова с картонной обувью? —

спросил Николай, глядя ему в глаза.

— З-знал, Государь… Я писал три докладные записки в

Военный совет