Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

туземцев за бусы и канонерки. Они ошиблись веком. Мы покажем им, что такое

русская земля, скрепленная железным Порядком. На марш, господа! Север ждет.

Глава 30

Глава 30. Северный капкан

21 апреля 1917 года, 14 часов 30 минут.

Станция Вологда. Штабной вагон Особой Северной армии.

Вологодский железнодорожный узел гудел и лязгал железом, превратившись в стальной кулак, занесенный над Русским Севером. Отсюда на север, к Белому морю и Мурману, уходили составы с лесом, взрывчаткой и колючей проволокой. На путях, под охраной часовых в тулупах — здесь, на севере, весна еще боролась с зимними заморозками, — стояли платформы с зачехленными брезентом угловатыми тушами бронеходов «Путиловец» и бронеавтомобилями «Остин».

В штабном вагоне, склонившись над картой Архангельской губернии и Олонецкого края, стояли генерал Корнилов, назначенный командующим Северной армией полковник Тимановский и приехавший вместе с ними на литерном поезде генерал Морозов.

Дверь вагона открылась. На пороге появился Николай. Он сбросил заснеженную папаху и расстегнул овчинный полушубок, под которым была все та же простая тужурка без наград. На лице Царя пролегла сухая, резкая складка усталости, но взгляд оставался цепким и холодным, как лезвие штыка.

Вслед за Николаем в вагон вошел невысокий, коренастый офицер с безукоризненной выправкой и цепкими, колючими глазами. На его погонах тускло серебрились звезды штабс-ротмистра жандармского корпуса. Его шинель была прожжена в нескольких местах, сапоги впитали бурую болотную грязь.

— Докладывайте, Тимановский, — произнес Николай, подходя к столу.

— Линия железной дороги севернее станции Обозерская полностью отрезана, Государь, — отчеканил Тимановский, проводя по карте жирную черту красным карандашом. — Путейцы Войновского-Кригера сработали на совесть: четыре полотна разобраны, рельсы сброшены в болота, мосты через Емцу и Северную Двину взорваны пироксилином. Мы заперли британского адмирала Кемпа и его французских дружков в Архангельске. Мурманская ветка перерезана в районе Петрозаводска.

Николай перевел взгляд на жандармского офицера, стоявшего у стола.

— Вы прибыли из Архангельска, штабс-ротмистр? Морозов рекомендовал вас как человека, который держит в руках все нити портового подполья.

— Штабс-ротмистр Григорий Семенов, Ваше Императорское Величество, — офицер четко, без лишнего шума прищелкнув каблуками. В его голосе не было ни капли придворного трепета — только сухая, деловая сосредоточенность профессионального сыщика и диверсанта. — Последним эшелоном проскочил через Обозерскую перед взрывом путей. В Архангельске англичане ведут себя как хозяева завоеванной провинции. Контр-адмирал Кемп и полковник Сэмюэл Хор учредили так называемый «Временный комитет Северной области». Во главе поставили бывшего губернатора-либерала и местных купцов-лесопромышленников, торгующих с Лондоном.

— Что на складах на Бакарице и Экономии? — спросил Николай.

— Англичане пригнали четыре транспортных парохода из Ливерпуля, — доложил Семенов. — Моряки и французские легионеры днем и ночью грузят американские винтовки «Винчестер», тяжелые гаубицы и снаряды, закупленные нашей казной еще в шестнадцатом году. Хор объявил, что имущество подлежит конфискации в счет погашения долгов России перед банками Антанты. Местная портовая милиция из социалистов им активно помогает за английский паек и ром.

Корнилов сжал тяжелый кулак и опустил его на стол:

— Ром они жрут, пока солдаты в окопах без патронов сидели! Государь, разрешите двинуть сибиряков вперед! Мы прорвемся через болота на бронепоездах, выкатим трехдюймовки на берег Двины и пустим эту ливерпульскую посуду на дно вместе со складами!

— На прямую наводку против 12-дюймовых пушек британских броненосных крейсеров «Глори» и «Виндиктив», Лавр Георгиевич? — холодно осведомился Николай. — Адмирал Кемп разнесет ваши бронепоезда в щепки с дистанции в десять верст. Мы не будем играть по их правилам. В лоб на корабельную броню полезут только дураки.

Царь обернулся к Семенову:

— Сколько людей из вашей контрразведки и верных портовых рабочих осталось в Архангельске, штабс-ротмистр?

— Около ста сорока человек, Ваше Величество. Охотники, грузчики, бывшие жандармы, не принявшие английских денег. Все разбиты на пятерки, оружие и взрывчатка спрятаны в тайниках на лесопилках. Ждем только сигнала.

— Сигнал будет сегодня ночью, — Николай подошел к окну вагона. За стеклом, в серых сумерках, бойцы сибирской бригады грузили в вагоны деревянные ящики со странной желтой маркировкой — череп со скрещенными костями и надпись «Особая смесь Изомер-1. Опасно для жизни».

Царь повернулся к своим офицерам:

— Мы не дадим им вывезти ни одного ящика. Тимановский! Ваш 1-й Штурмовой корпус и сибиряки Егунова выдвигаются к рубежу реки Онега и блокируют все лесные дороги. Ни один английский отряд не должен продвинуться на юг дальше пятнадцати верст от Архангельска. В тайге развернуть снайперские посты и охотничьи засады. Стрелять вражеских патрульных без предупреждения, минировать гати и тропы.

Николай посмотрел на Морозова и Семенова:

— А вы, штабс-ротмистр, возвращаетесь в город тайными тропами через болота. С вами пойдут две спецгруппы контрразведки Морозова и саперы-химики из бригады Ипатьева. Вот задача для вашего подполья.

Царь начал диктовать, чеканя каждое слово с ледяным, непреклонным расчетом:

— Первое. В ночь на 25 апреля одновременно подорвать главные пороховые погреба на причалах Бакарицы и терминале Экономия. Сжечь все деревянные пакгаузы с обмундированием и продовольствием. Если мы не можем забрать это оружие себе — оно должно превратиться в пепел.

— Второе. Саперам-химикам — использовать снаряды со смесью «Изомер-1» и фосгеном. Заминировать причальные стенки и доки, где швартуются транспортные суда интервентов. Когда начнутся взрывы пожаров, распылить химические фугасы. Пусть причалы Архангельска превратятся в смертельную, отравленную зону, куда ни один английский матрос не сможет ступить без прорезиненного костюма.

Семенов хищно подался вперед. В его холодных глазах зажегся огонь человека, которому наконец-то развязали руки для настоящей, беспощадной работы:

— А что делать с «Временным комитетом», Государь? С губернатором и лесопромышленниками, которые переметнулись к Кемпу?

— Никаких арестов, — отрезал Николай. — В осажденном городе нет времени на следствие и тюрьмы. Главных коллаборационистов — главу комитета Чайковского, лесопромышленника Русинова и начальника милиции — ликвидировать в ту же ночь в их собственных постелях. Их тела повесить на фонарных столбах на Троицком проспекте с табличками: «Так будет с каждым, кто продал Россию иностранцам».

— Сделаем чисто, Ваше Величество, — спокойно ответил Семенов, пряча полученные от Морозова шифры во внутренний карман шинели. — До Бакарицы через болота нам идти трое суток. К двадцать пятому апреля Архангельск станет для англичан земным адом.

25 апреля 1917 года, 3 часа 15 минут ночи.

Порт Архангельск, причалы Бакарицы.

Британский транспортный пароход «Эмпайр», пришвартованный к деревянному пирсу, был загружен по самую ватерлинию. В