Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Аполлон Валерианович приказали сдать записки в архив и грозили волчьим

билетом…

Морозов молча кивнул Царю, подтверждая: в папке

контрразведки эти доклады были.

— Хорошо, — Николай взял со стола вечное перо и бросил его

Вышнеградскому. — С этой минуты вы назначаетесь Главным комиссаром Управления

интендантского снабжения империи. С правами генерал-майора и личной

ответственностью перед трибуналом. В ваше подчинение переходят все склады, все

кожевенные и суконные фабрики.

Вышнеградский пошатнулся, едва поймав перо:

— Государь… Я же только коллежский асессор… Мне всего

тридцать два года… Старые директора не станут слушать…

— Старые директора, которые откажутся выполнять ваши

приказы, пойдут копать окопы следом за Воскобойниковым, — холодно отрезал

Николай. — В каждом министерстве учреждаются **Военно-контрольные присутствия**

из боевых офицеров с фронта. Любая задержка бумаги по снабжению фронта и

заводов более чем на сорок восемь часов рассматривается как саботаж. Любая

попытка взять взятку или откат от подрядчика — расстрел на месте без права

апелляции. Вы меня поняли, Вышнеградский?

— Так точно, Ваше Величество! — в голосе инженера-экономиста

вдруг пропал страх, уступив место отчаянной, злой решимости человека, которому

дали в руки власть изменить то, что он годами ненавидел.

— Тогда за работу. Через десять дней армия должна быть обута

и одета. Войновский-Кригер даст вам вагоны.

* * *

16 апреля, 17 часов 30 минут.

Кабинет Николая в Зимнем дворце.

Царь сидел за рабочим столом, массируя виски. Чистка

аппарата шла по всей стране: Егунов в Москве арестовал половину городской

управы, Каледин на Дону вешал спекулянтов на железнодорожных станциях, Корнилов

пачками подписывал приказы о назначении фронтовых капитанов и поручиков на

должности губернаторов и начальников уездов.

Древняя, неповоротливая бюрократическая махина Российской

империи хрустела, обливалась кровью, теряла целые сословия, но под страхом

немедленной смерти и благодаря притоку голодной, злой фронтовой молодежи

начинала вращаться с пугающей, бешеной скоростью.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошел генерал Корнилов.

Его смуглое лицо было мрачнее тучи, в руке он сжимал телеграфный бланк с

красной полосой «Молния — Военная тревога». За ним шел генерал Морозов.

— Что стряслось, Лавр Георгиевич? — Николай поднял голову. —

Немцы сорвали перемирие под Двинском?

— Хуже, Государь, — прохрипел Корнилов, швыряя бланк на

стол. — Немцы сидят тихо, дивизии во Францию гонят. Это наши бывшие «союзнички»

по Антанте зуб показали. Шакалы!

Николай пододвинул к себе ленту аппарата Юза. Телеграмма

была отправлена из Архангельска, от начальника Беломорского укрепленного района

адмирала Угрюмова:

*"В 14:00 на внешнем рейсе порта Архангельск бросила

якорь британская крейсерская эскадра под флагом контр-адмирала Кемпа в составе

броненосных крейсеров «Глори», «Виндиктив» и четырех эсминцев. Одновременно в

Мурманске началась высадка двух батальонов английской морской пехоты и

французского Иностранного легиона. Адмирал Кемп предъявил ультиматум: в связи с

«анархией и предательством союзного долга в Петрограде» союзные державы берут

под охрану все военные грузы, склады муниципии и угольные терминалы на Севере

России, ранее оплаченные английской казной. Попытки русских гарнизонов оказать

сопротивление будут подавляться огнем корабельной артиллерии. Местные советы в

Мурманске и остатки либерального чиновничества в Архангельске перешли на

сторону интервентов. Жду приказов."*

Николай отложил телеграмму. В его глазах не было ни

удивления, ни страха. В той, прежней истории интервенция Антанты началась

позже, в 1918 году, когда Россия уже распалась на куски в огне Гражданской

войны. Теперь, получив пинок под зад в Петрограде и лишившись контроля над

фронтом, Лондон и Париж решили действовать на упреждение, пытаясь отрезать

империю от северных портов и захватить колоссальные запасы оружия и пороха,

скопившиеся в Архангельске.

— Сколько у нас войск на Севере? — сухо спросил Николай.

— В Архангельске и Мурманске — только тыловые ополченческие

батальоны да матросы Беломорской флотилии, — скрежетнул зубами Корнилов. — Они

против английских крейсеров не выстоят. Кемп эти склады просто разграбит или

сожжет, а потом двинется по железной дороге на Вологду!

— Не двинется, — Николай встал и подошел к большой карте.

Его палец лег на узел Вологды, связывающий Север с Москвой и Петроградом. —

Англичане сильны на море, под прикрытием своих корабельных пушек. В тайге и

болотах, без железной дороги, их морская пехота слепа и беспомощна.

Царь обернулся к Морозову:

— Генерал. Что с нашим агентурным аппаратом в Архангельске?

— Работает, Государь, — Морозов открыл свою неизменную

папку. — Начальник контрразведки порта штабс-ротмистр Берия… простите,

штабс-ротмистр Семенов на связи. Но сил у него — полсотни жандармов и портовая

охрана.

— Лавр Георгиевич, — Николай посмотрел на начальника штаба.

— Передышка закончилась раньше, чем мы ждали. Начинается внешняя война. Но мы

не будем объявлять Лондону официальную войну и слать ноты. Мы устроим им на

Севере такой ад, чтобы они сами побежали на свои корабли.

Царь начал диктовать, чеканя слова с неумолимой решимостью

волкодава:

— **Первое.** Войновский-Кригер немедленно прекращает любое

движение поездов севернее Вологды. Все локомотивы и порожние вагоны отогнать на

юг. Железнодорожный путь на участке Обозерская — Вологда разрушать: взрывать

мосты через реки, срывать рельсы, заваливать выемки лесом. Отрезать Мурманск и

Архангельск от страны глухой, непроходимой зоной.

— **Второе.** Корнилов. Снимайте с Двинского плацдарма 1-й

Авто-броневой штурмовой корпус Менделеева — все готовые бронеходы «Путиловец» и

бронепоезда Вонсяцкого. Перебрасывайте их на Вологду и Петрозаводск. Формируйте

**Особую Северную армию**. Командующим назначить генерала Тимановского.

Николай оперся кулаками о стол, вглядываясь в глаза своих

генералов:

— Задача Тимановского — не вступать в бой под пушками

крейсеров. Зажать интервентов в портах. Выпустить в тайгу вокруг Архангельска и

Мурманска сибирские егерские батальоны. Начать беспощадную партизанскую и

диверсионную войну. Резать английские патрули ночами, минировать дороги,

травить колодцы. Любого русского чиновника или гражданина, который пошел на

службу к британской или французской администрации, вешать на деревьях вдоль

дорог с табличкой *«Предатель Родины и собака чужеземцев»*.

— А склады в Архангельске, Государь? — тихо спросил Морозов.

— Там миллионы снарядов, порох, американские винтовки. Если англичане начнут их

грузить на свои пароходы и вывозить в Англию?

Николай сузил глаза. Шрам на его щеке потемнел,

превратившись в черную трещину:

— Если станет ясно, что склады удержать невозможно — сжечь

их. Подожгите пороховые погреба, взорвите терминалы. Пустите в портовые доки

химические снаряды с фосгеном и «Изомером-1». Пусть эти склады превратятся в

отравленное кладбище для британской морской пехоты. Ни один патрон, купленный

на русскую кровь, не покинет пределов нашей земли.

Царь выпрямился, одернув простую солдатскую шинель:

— Англичане думают,