Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

конкуренцию среди знати. Пятый же был обнаружен самым последним и он же был самым загадочным и плохо изведанным. Он находился куда южнее всех остальных и по форме напоминал вытянутый ромб, так что верхним углом подходил достаточно близко к Третьему. О существовании других материков, как и других океанов, пока неизвестно, но многочисленные экспедиции получают ежегодные выплаты и разрешения на отправку. С отправкой, к сожалению, мало кто торопится, потому и данных меньше, чем того хотелось бы.

Пятый материк процветает, хоть и находится в постоянном напряжении из-за нападок Третьего. Второй и Четвертый держат нейтралитет, не испытывая милость Создателя на прочность. Они держат торговые пути с Пятым и Третьим, но между собой по-прежнему стараются не пересекаться, несмотря на то, что было подписано с десяток соглашений "О Забытии и Прощении". Первый находится очень далеко от всех Четырёх и современниками считается пустым. Оттуда не приходит никаких вестей, разведывательные и странствующие корабли не приносят никаких новых известий или наблюдений, за исключением вечной мантры "Где нет лесов и пресной воды - там и жизни нет".

Зарему в определенный момент истории выпало стать столицей Государства. Рискованное и крайне неразумное решение единожды уже поставило под угрозу королевскую чету, но факт того, что полторы тысячи лет этот город стоит на своем месте, пережив и «выгорание», и битвы, и стихийные происшествия, говорит о многом. Городской центр с давних пор считался пристанищем большого числа учёных и докторов, а в узких кругах город даже прозвали "Чистым" или "Просвещённым". К сожалению, ни первое, ни второе прозвища не смогли спасти город от "выгорания" – последствия полного заражения города уже известной споровой болезнью. Это массивный контролируемый пожар, с помощью которого избавлялись от заражённых домов и остатков "окаменевших" людей. Как это не прискорбно признавать, но зачастую случалось так, что недостаток людей сказывался на контроле за пожарами, в связи чем происходили трагедии и города оказывались в огне целиком, стирая целые пласты истории. Лишь немногим городам удавалось пережить "выгорание" и остаться относительно целыми, и Зарем входил в их число. 438 год до Нового летоисчисления, год Падшего, последнего выжившего из Второго поколения Пришедших – год голода и разрухи на большей части материка, когда "выгораний" было совершено больше всего за всю историю материка. Тогда споровая болезнь начала распространяться вновь из-за дикого быка, упавшего в яму, где когда-то прятался зараженный, как гласят официальные документы. Не без помощи человека бык смог выбраться, но быстро сдох, впоследствии уничтожив население материка за тринадцать лет.

Немногим ниже по улице находится Центральная площадь и королевская резиденция – Замок Королевской крови. Монументальное, высоченное здание с десятком остроконечных башен и покатых крыш, выложенных яркой синей черепицей. Над главными массивными воротами в три человеческих роста находится гобелен с гербом королевской семьи. В нашу эпоху, в эру правления Шерриданов, над воротами висит изумрудного цвета флаг с вычурным геральдическим щитом с изображением носовой фигуры корабля в виде девы с длинным копьем и золотым рогом. Город стоял на высоком холме, который позже был перестроен специально для домов высших чинов. Ниже, у склонов, располагались дома наиболее ценных и именитых профессоров, докторов, естествоиспытателей. Постепенно уходя ниже по склону, уходила и социальная лестница этого города: обычные доктора и ничего не добившиеся учёные сменялись учениками и студентами. Смешиваясь со студентами, рабочие заводов и частных мастерских шпыняли только-только нанятых работников, часто работающих за гроши. Они же составляли основную массу попрошаек и карманников, коих в шумной толпе невозможно и разглядеть.

Отчаявшиеся воры и мелкие домушники были главным бичом бедствующих районов близ реки, хоть воровали они не только ради наживы. Подрезав очередной кошелёк у чинуши или банкира, многие не стремились потратить и части денег на себя. Раздавали таким же неудачникам, как и они, покупали одежду и отдавали её тем, кто лежал на каменистой земле, избитый и обворованный менее разборчивыми ублюдками. Видя блёклые глаза, каждый день молящие о лишней монете, изорванные балахоны и матерчатые повязки на ногах, исхудалые руки и обломанные ногти, кожу, искусанную клопами и клещами, они понимали, что их жизнь куда лучше, чем они могут себе представить. Лишь малая часть таких убогих голодранцев могла проникнуть в жилые районы.

Трущобы, находящиеся по другую сторону широкой реки Рей – их место. Ещё во времена Второго поколения Пришедших местные власти изгнали тех, кто не мог работать, ходить и здраво мыслить на другой берег Рей в попытках избавиться от голодных ртов и ворья, давящего на жалость простых граждан. Конечно, у уродливых и больных людей могли родиться чистые и здоровые дети, которые могли стать новыми учёными или Серыми Лицами. Зачастую, так оно и бывало на первых порах, потому из трущоб охотно забирали таких детей. Но в последствии череда кровосмесительных актов подорвала эту инициативу. Всё больше детей стали рождаться с увечьями, потому знатью было издано решение "О краткой статистике трущоб", в котором наглядно показывалось, через какой промежуток времени трущобы уничтожат сами себя. Однако, единочасный взрыв рождаемости поставил на кону судьбы многих людей, которые не способны были прокормить лишние рты. Так трущобы пополнилось новыми людьми, что оттянуло точку невозврата до более "сытых" времен.

Дыхание.

Макс подошёл к огромной полке, лесенкой уходящей куда-то в потолок, на которой стояли склянки со зловонной микстурой ярко-медного цвета и три-четыре книги с названиями вроде «Леса Второго и его обитатели.» или «Травы нагорья Киршелл и их применение в медицине.»; он снял с неё две книги и одну склянку и аккуратно подвинул остальные склянки так, чтобы они заполнили образовавшееся место. Пыльные, такие, какие достают лишь в крайнем случае или случайно роняют на пол, вытягивая очередную склянку, книги он положил в одну из небольших тумбочек под полкой. Подойдя к старенькому, но красивому лакированному столу из стальнины, на котором в уголке были выточены две буковки – «М.Д.», Макс поставил склянку на стол, рядом положил небольшой листок из тёмной бумаги с печатью, нанесённой зелёными чернилами.

Перед столом стоял среднего роста человек, мужчина, в очках с тонкой позолоченной оправой и почти невидимыми линзами. Однако, одного глаза у него не было, и вместо него на Макса безразличным и холодным взглядом уставился глаз из чёрного стекла с белым зрачком. Лицо добродушное, но измученное какой-то болезнью, в оставшемся живом глазу не отражается ни одна яркая эмоции, кроме усталости. Костюм строгий, такой же гаммы, что и жуткий глаз, руки без перчаток усеяны