Эра Бивня - Рэй Нэйлер

пара. Вокруг туда-сюда сновали другие студенты (в его воображении все лондонцы были студентами), а над их головами алело небо цвета неограненного рубина, виденного им однажды на ашхабадском базаре.

Бяшиму нравилось считать спешащих по аудиториям студентов будущими «своими».

Потом до него наконец дошло, что Аватар-в-Цилиндре имеет в виду всех туркмен и относит к их числу Бяшима. Но кто такие «туркмены»? С этим словом Бяшим обычно связывал телевизионные трансляции из Ашхабада, где люди в безукоризненных народных костюмах кружились и скакали под какую-нибудь синтетическую кавер-версию народной песни. Музыка из телевизора была совершенно непохожа на то, что у них в деревне звучало на свадьбах. Бяшим точно не считал себя одним из тех, телевизионных «туркменов». Он был обычным мальчишкой из глухой йомутской деревни, где нефтяные скважины пересохли так давно, что даже седовласые старцы не помнили времен, когда качалки работали.

Так или иначе, ашхабадских «туркменов» из телевизора вряд ли можно было назвать «разбойниками». Они просто жили своей жизнью в высоких башнях, облицованных итальянским мрамором, – таких белоснежных в свете каракумского солнца, что их очертания было видно даже с закрытыми глазами. Те люди были Бяшиму не ближе, чем студенты с заснеженной лондонской улочки. Он не видел никакой связи между ними и разбойниками древности, что сотни лет тому назад грабили караваны в пустыне, или нынешними разбойниками, напавшими сегодня на лагерь. Они такие же чужаки. Чужаки, от которых надо бежать.

– Вставай, малец. Слушай внимательно. В лагере зарыт маяк для вызова спасателей. Мы всегда такой закапываем на всякий пожарный. Мера безопасности. Если разбойники его не нашли и не уничтожили, надо его активировать. Тогда нам помогут. Без помощи в Каракуме мы долго не протянем – ни ты, ни я.

Над головой Аватара-в-Цилиндре появилось предупреждение о низком уровне заряда батарей: что-то вроде лампочки накаливания из старых мультфильмов, только эта была красная и мигала. 20 %.

– Армен – не разбойник. Мой брат не разбойник.

– Нет времени на споры, малец. Этот взломанный интерфейс скоро разрядится, а других способов взаимодействия у нас нет. Кстати, тебе придется меня нести. Похоже, крыло сломал.

– Мой брат – не разбойник.

– Живее, малец!

– Мой брат хороший. Он обо мне заботится. Ты ничего про нас не знаешь. Ты просто какой-то богатый шейх, богатый мертвый шейх, загруженный в эту дурацкую птицу.

Бяшим заплакал. Отер слезы ладонью.

– Верно.

Невозмутимое английское лицо Аватара-в-Цилиндре распалось на строки золотистой арабской вязи, затем превратилось в поток цифрового шума – и снова возникло из темноты.

– Верно, малец, ты прав. Я богатый мертвый шейх. В прошлой бескрылой жизни я был Ахмадом ибн Саидом. Обещаю щедро вознаградить тебя за спасение моей души. Уверен, твой брат сейчас тоже где-то прячется. Он в безопасности. Ты ведь хочешь, чтобы он тобой гордился, правда?

– Мой брат – не разбойник.

– Нет, конечно. Ну, поспеши, малец.

В забрезжившем свете зари Бяшим осматривал руины лагеря. Шатры шейхов, изорванные в клочья, лежали на земле. Багги валялся вверх дном на песке, над ним вился тонкий дымок, наполнявший пустыню канцерогенной вонью. Один из мертвых телохранителей-гуркхов распростерся лицом вниз на дюне. Стервятники его пока не обнаружили. Он лежал, мирно подложив руку под голову, словно крепко спал.

Бяшим вполз на брюхе в небольшие заросли саксаула на вершине бархана. Кусты были жидкие, и прятаться в них не имело никакого смысла. Сокол сидел рядом и тоже осматривал лагерь. На свету Бяшим заметил, что он ранен: на перьях запеклась кровь вперемешку с песком.

Где же разбойники?

У охотничьих костров и за деревенскими дастарханами Бяшим слышал немало баек об ужасном оружии, с помощью которого шейхи и разбойники уничтожали друг друга: о дронах, что распадались на миллионы дротиков, наводившихся на тепло человеческого тела, о роях нанороботов, готовых по одному клику накачать лицо врага кислотой, о винтовках со смертоносными пулями, запрограммированными на вражескую ДНК, – выстрелишь из такой в Ашхабаде, а человеку оторвет голову в Дашогузе.

За похищенного сокола можно было потребовать огромный выкуп. Миллионы манатов. Родственники, конечно, заплатят похитителям, если придется, – но сперва попытаются их убить.

И гонка вооружений продолжалась. Говорили даже, что шейхам это нравилось: постоянная угроза нападения разбойников добавляла охоте остроты.

Один из шейхов поднес ко рту ладони и испустил победный клич.

Ашхабадские власти закрывали на все глаза. Сохраняли нейтралитет. Эти земли официально считались территорией заповедника, на которой любая охота запрещена. Официально. А вообще-то, конечно, все знали, что тут происходит. Власти получали свою долю и молчали в тряпочку.

Зажужжал окулус. Аватар-в-Цилиндре бледно засветился на фоне саксаула; ветви казались паутиной вен под его голографической кожей.

– В том месте, где зарыт маяк, на земле выложена метка: треугольник из камней. Найдешь его рядом с дальним левым шатром. Маяк закопан в песок примерно на двадцать сантиметров. Перед нападением разбойники, конечно, заглушили все сигналы, но это военный маяк московского производства, с ферромагнитным экраном, неуязвимый и до активации абсолютно невидимый для приборов. Выглядит как черный цилиндр. Ты слушаешь?

Бяшим приметил еще одного телохранителя-гуркха – на краю лагеря, за багги. Он лежал, рассеченный ровно пополам: ноги в одном месте, туловище и голова в другом. Бяшим никак не мог отвести от него глаз.

Других трупов в лагере не было – только двое телохранителей. Расходный материал. Самих шейхов разбойники, конечно же, взяли в плен. Их глупо убивать: за каждого дадут маленькое состояние. А за телохранителей ничего не выручишь, поэтому их сразу уничтожили.

Твои люди.

Сейчас бы уйти, подумал Бяшим. Бросить этого покойника в теле раненой птицы и сбежать.

Но когда он вернется в родную деревню, шейхи поймают его и начнут допрашивать. Ему несдобровать, если они узнают, что он бросил их предка на верную смерть.

– Слушаю.

– Вот и хорошо. Я и сам бы это сделал, да не могу. Нужно повернуть верхнюю половину цилиндра по часовой – увидишь, там есть такое зазубренное кольцо. Когда замок щелкнет, откроешь крышку и нажмешь кнопку.

– А потом?

Над головой Аватара-в-Цилиндре вспыхнула красная лампочка. 5 % заряда.

– А потом все. Будем вместе дожидаться спасателей. Можем вернуться в пещеру – там хотя бы не жарко.

Аватар-в-Цилиндре опять сидел в своем бархатном кресле – парил призраком в рассветных лучах где-то на уровне груди Бяшима. На коленях у Аватара лежала трость с серебряным набалдашником в виде соколиной головы. Странно, неужели она и раньше у него была? На голове поблескивали глаза-изумруды.

– Быстро они прибудут? – Во рту у Бяшима пересохло.

– Быстро. Кстати, ты прекрасно говоришь по-английски. Жил в Англии?

– Н-нет.