Клуб мертвых - Шарлин Харрис

Для меня это все было слишком сложно.

– Да? – Эрик отнял у меня трубку. У этого мистера Маскировка прорезался британский акцент. Вскоре он начал говорить что-то вроде: «Это наш священный долг» и «Вы пытаетесь откусить больше, чем способны прожевать». Если бы меня не оставило чувство юмора, я могла бы счесть последнее предложение действительно смешным. Через несколько минут он положил трубку и довольно выдохнул.

Я думала о том, как это было странно: Бетти Джо не показывала, что в доме произошло что-то еще. Она не обвинила Буббу в освобождении пленника и ничего не сказала о теле Лорены. Не то чтобы она обязана была говорить об этом с незнакомым человеком. И не сказать, чтобы там было что обнаружить – тела вампиров рассыпаются достаточно быстро. Но серебряные цепи останутся лежать в бассейне. Возможно, этого и остатков грязи хватило бы, чтобы догадаться о трупе. С другой стороны, с чего бы им заглядывать в бассейн? Но кто-то ведь наверняка успел заметить, что их пленник пропал?

Может, они решили, что Бубба освободил Билла, пока шатался по территории. Мы велели ему ничего не говорить, и он выполнял это указание в точности.

Может, мне все сойдет с рук. Может, к тому моменту, как бассейн откроют и начнут чистить, тело Лорены совсем растворится.

Тема мертвецов напомнила мне о теле, которое мы обнаружили в кладовке в этой квартире. Кто-то определенно знал, что мы были здесь, – кто-то, кому мы совершенно не нравились. Оставив тело здесь, этот кто-то попытался связать нас с убийством, в котором я, скажем так, виновна. Не столь важно, что само убийство осуществила не я. Я задумалась, обнаружили уже тело Джерри Фалкона или еще нет? Можно было и не надеяться, наверное. Я открыла рот, чтобы спросить Алсида, не было ли новостей, и закрыла его снова. Мне не хватило сил сформулировать вопрос.

Я теряла контроль над своей жизнью. За последние два дня я спрятала один труп и организовала другой. И все из-за того, что я влюбилась в вампира. Я неласково взглянула на Билла. Невеселые мысли настолько меня захватили, что я едва услышала звонок телефона. Алсид, который ушел на кухню, похоже, сразу снял трубку.

Через секунду он появился на пороге комнаты.

– Быстро! – сказал он. – Вам всем нужно спрятаться в пустой квартире по соседству. Давайте, давайте.

Билл подхватил меня вместе с одеялом и всем остальным. Мы вывалились на лестничную площадку, и Эрик взломал замок на двери соседней квартиры быстрее, чем можно сказать «Джек Дэниелс». Пока Билл закрывал за нами дверь, я услышала медленное ворчание лифта, поднимающегося на пятый этаж.

Мы стояли столбами посреди пустой холодной гостиной в необжитой квартире. Вампиры напряженно прислушивались к тому, что происходило за соседней дверью. Я начала дрожать в руках Билла.

Сказать по правде, в его объятиях было изумительно. Не важно, насколько сильно я на него злилась, не важно, сколько проблем нам предстояло обсудить. Сказать по правде, меня охватывало пугающее чувство возвращения домой. Сказать по правде, не важно, насколько пострадало мое тело, даже если оно пострадало от его рук или, точнее, клыков, это тело не могло дождаться новой встречи с его обнаженным телом, как будто в багажнике не произошло ничего ужасного. Я вздохнула. Я в себе разочаровалась. Пора было защищать свой разум, потому что тело готово было предать меня при первом удобном случае. Это тело, казалось, забыло о бездумном нападении Билла.

Билл уложил меня на пол в маленькой гостевой комнате – так бережно, будто я обошлась ему в миллион долларов, – и осторожно завернул меня в одеяло. Они с Эриком прислушивались, стоя у стены, общей со спальней Алсида.

– Что за сука, – пробормотал Эрик. Ох. Значит, Дебби вернулась.

Я закрыла глаза. Эрик издал удивленный звук, и я снова открыла их. Он смотрел на меня, и на его лице снова было неприятное насмешливое выражение.

– Вчера Дебби заходила к его сестре, чтобы расспросить ее о тебе. Сестре Алсида ты очень понравилась, – шепотом проговорил Эрик. – Это злит Дебби. Она оскорбляет его сестру при нем.

На лице Билла такого же восторга не читалось.

Внезапно каждая мышца в его теле напряглась, как будто кто-то воткнул его пальцы в розетку. У Эрика отпала челюсть, и он посмотрел на меня с непонятным выражением лица.

Раздался ни с чем не сравнимый звук удара – его услышала из соседней комнаты даже я.

– Оставь нас ненадолго, – сказал Эрику Билл. Мне не понравился тон его голоса.

Я закрыла глаза. Не думаю, что я была готова к тому, что за этим последует. Я не хотела ссориться с Биллом или упрекать его в неверности. Я не хотела слышать объяснений и извинений.

Я услышала, как Билл опустился на ковер. Он вытянулся рядом со мной, повернулся на бок и обнял меня одной рукой.

– Он только что сказал этой женщине, что ты потрясающая в постели, – мягко проговорил он.

Я выпрямилась так резко, что рана на шее разошлась, а в боку закололо. Я прижала ладонь к шее и стиснула зубы, чтобы не застонать. Когда я смогла заговорить, единственное, что у меня получилось выдавить из себя, это:

– Он – что? Он – что?

От злости я потеряла способность выражать мысли словами. Билл смерил меня пронзительным взглядом и прижал палец к губам, напоминая о необходимости сохранять тишину.

– Я этого не делала, – яростно прошептала я. – А даже если бы и делала, знаешь что? Так тебе и надо, предатель ты сучий. – Я встретилась с ним глазами и уставилась прямо на него. Ладно, сделаем это сейчас.

– Ты права, – пробормотал он. – Ляг, Сьюки. Тебе больно.

– Конечно, мне больно, – прошептала я и разрыдалась. – Услышать это от других, услышать, что ты собираешься откупиться от меня и жить с ней, даже не набравшись храбрости поговорить об этом со мной! Билл, как ты мог такое придумать? Какой я была дурой, когда думала, что ты меня действительно любишь!

Со странной жестокостью – я не могла поверить, что она исходит из меня, – я сбросила одеяло и бросилась на него, пытаясь схватить за горло. К черту боль.

Моих ладоней не хватило, чтобы обхватить его шею, но я вцепилась в нее изо всех сил и почувствовала, как сознание заволакивает красный туман. Я хотела его убить.

Если бы Билл сопротивлялся, я бы могла продолжить, но чем дольше я давила, тем больше угасал