Скала и ручей - Татьяна Николаева

— Ты можешь спуститься? — в отчаянии воскликнула Тамара. С силой дернула ботинок из каменного плена, но камни внизу зашевелились, и она, стиснув зубы заскулила от страха и боли.

— Если я спущусь, мы улетим вместе, — покачал головой Ринат. — От тяжести двоих этот лифт поедет только быстрее. Тебе нужно выбраться самой. А я вытащу, когда будешь немного повыше.

С досады всхлипнув, Тамара размазала невольные слезы рукавом по щекам и принялась аккуратно, медленно вытаскивать увязшую обувь. От напряжения заболели колени и руки, судорожно вцепившиеся в склон, пальцы свело судорогой, и главное было не посмотреть вниз, туда, где каменный ручеек исчезал в острых обломках. С трудом освободив одну ногу и ухватившись за крепкую скалу, Тамара подумала, что и в жизни чаще всего происходило именно так. Когда больше всего нужна помощь и поддержка, самый главный человек, тот, чья рука была незаменимой, вдруг остается в стороне или вовсе уходит. И в жизни бывают такие моменты, с которыми нужно справиться самому. Как бы ни хотелось опереться, как бы ни была заманчива чужая, случайная поддержка… никто не будет держать тебя вечно, никто не останется рядом навсегда. А на собственную силу стоит надеяться, и никого не стоит винить в собственном одиночестве.

Как только ей удалось освободиться из болота камней, песка и осколков, крепкие и сильные руки тут же подхватили ее за локти и потянули вверх. На мгновение оторвавшись от земли, она вновь почувствовала под ногами твердые камни, уставшая и испуганная, опустилась на колени и еще долго пыталась отдышаться, с тревогой глядя, как с шумом и грохотом утекают в пропасть каменные ручейки.

Ринат вытащил из рюкзака бутылку воды с серебром, протянул ей. Она с облегчением сделала несколько больших глотков, и будто бы дышать стало легче, исчез сковывающий грудь невидимый обруч.

— Ты молодец, — сказал охотник, задумчиво глядя на трудное место, оставшееся позади. — Первые шаги всегда самые трудные. Дальше будет легче.

Тамара криво улыбнулась и не ответила. Пока они отдыхали, она успела вытряхнуть острые камушки из обуви. Ноги гудели и ныли, как будто она прошла не два километра, а целых двадцать, однако подъем только начинался. Неожиданно Ринат изменился в лице, нахмурился, мрачно поджал губы. Тамара проследила за его взглядом и увидела, как далеко внизу, на границе между тайгой и обнаженной, открытой горной местностью, стоят два человека. Девушка в ярком, даже издалека заметном платке что-то яростно доказывала своему спутнику, размахивая руками и указывая в сторону леса, а тот, в свою очередь, указывал в сторону горного Хрустального кольца.

Тамара покачнулась на своем узком карнизе, и Ринат, выставив руку, аккуратно подвинул ее под защиту торчащих камней и удержал от падения, а сам прижался рюкзаком к скалам и подобрался повыше, чтобы солнце не освещало его так ярко.

— Скоро они нас найдут, — прошептала Тамара. Он только мрачно повел плечом.

— Не найдут, если поторопимся и будем осторожнее. Пойдем. Старайся поменьше высовываться на открытую местность.

Вздохнув, Тамара подкинула рюкзак поудобнее и принялась карабкаться следом. Ринату подъем давался заметно легче, он не останавливался и только изредка оглядывался, чтобы убедиться, что она в порядке. А у нее уже болели руки и колени от постоянного напряжения, и тяжелый рюкзак давил на плечи, и безумно яркое солнце не давало открыть глаза. По спине и шее бежали влажные дорожки, челка от испарины прилипала ко лбу, натертые мелкими камнями ступни саднили, но она молча терпела, зная, что лучше все равно не станет — а если Ринат будет волноваться за нее, то и ему не будет легче. А на этом перевале главные трудности у него.

От высоты, жаркого солнца и раскаленных жарой камней кружилась голова. Тамара пересиливала себя на каждом шагу, надеясь, что уже совсем скоро будет легче, ровнее, прохладнее. Сухой и легкий ветер трепал косынку и волосы, гладил разгоряченную кожу, но легче не становилось. Облизывая потрескавшиеся губы, она чувствовала, что с каждым метром подъема труднее становится дышать, слабеют руки, кружится голова.

На последнем участке между скалами виднелся узкий проход. Гладкие стены, как в кувшине, не оставляли возможности цепляться, а под ногами был такой же мелкий лифт, только немного крупнее. Ринат остановился у дна «кувшина», оценивающе посмотрел на голые камни, потом на уставшую, измученную спутницу.

— Давай так, — задумчиво проговорил он. — Я заберусь туда, оставлю рюкзак, спущусь за твоим, подниму его, а потом ты поднимешься налегке. И тебе хотя бы не будет страшно, что он тебя опрокинет.

Тамара улыбнулась.

— Можно мне все-таки спросить? Ты заботишься так обо мне или сделать бы это для кого угодно?

— Честно, я не знаю, — опустил голову охотник и нервно поскреб щетину, как всегда делал, когда испытывал неловкость. — Есть необходимость, потребность, а есть привычка. И когда-то у меня была живая потребность о тебе заботиться, оберегать тебя. Потом она стала привычкой, а сейчас я ничего не чувствую, но стараюсь помнить о привычках.

— Ладно. Не думай ни о чем, — вздохнула девушка и ободряюще коснулась его руки. — Мы справимся. Я постараюсь.

Ринат только кивнул. Подбросив рюкзак за спиной поудобнее, принялся карабкаться вверх, широко расставляя ноги и цепляясь рифленой подошвой за гладкие камни. Иногда его ботинки соскальзывали, и он чудом удерживался на руках. Прикрывая глаза от солнца ладонью, Тамара со страхом и восхищением смотрела, как его фигура сливается с горой, то вытягиваясь во весь рост, то сжимаясь на узких карнизах, как под тонкой водолазкой напрягаются крепкие мышцы. Снизу она не могла видеть его лица, но готова была поклясться, что он, как всегда, невозмутим и спокоен. И вот, наконец, он с облегчением сбросил рюкзак на узкой дуге седловины и вытер со лба крупные капли пота, отчего черные волосы еще сильнее закурчавились…

Спустился он быстрее. К тому времени до перевала успели добраться рваные серые тучи, и солнце, которое палило нещадно уже несколько часов, ненадолго смилостивилось. Ринат забрал рюкзак Тамары, меньше и легче своего, но все равно весьма большой и тяжелый, особенно для неопытный в горах девушки, и отправился снова наверх. Пока он ходил туда и обратно, Тамара успела передохнуть, прийти в себя. Вниз смотреть по-прежнему не хотелось: чем выше они поднимались, тем круче сыпучие бока перевала уходили на отвес. Озеро издали казалось маленьким сверкающим изумрудом, и Тамара долго смотрела на него,