Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Василиса Петровна, — Глубыня немного стушевался, передал отца в руки Хельги. — Мы были на том берегу. Там нашли царевича. Мёртвого. Местные говорят, что он ехал к Кощею, царевну спасать. Златославу.

Я отступила:

— Ох.

— Да. Я не берусь Кощея винить, но только вы поспрашивайте у него.

— Ты думаешь, это он? — я покачала головой. — Да нет, это не в его правилах.

— Я знаю. Но он был тогда в лесу. В общем, я передал, а думать уж вам.

Они вернулись на борт, Глубыня и старый Водяной, а я снова осталась одна на берегу. Стояла и смотрела, как растворяются в тумане бортовые фонари. И вдруг подумала: наверное, так и чувствует себя Кощей. Так же смотрит на людей и духов, что появляются в его жизни, и провожает их, одного за другим, на ту сторону нави, не в силах удержать. И остаётся один. Снова и снова.

Я спохватилась, потёрла щёки, заставляя себя собраться. Пальцы были ледяными и едва гнулись. На озеро окончательно опустилась ночь, и только окна терема светились в темноте потуводными огнями. Я как раз обернулась к нему, когда услышала окрик:

— Василисушка Петровна! Василисушка!

Сердце замерло на мгновение, а потом принялось стучать со всей силы. Кровь прилила к щекам, к ладоням. Получилось! Вернулись. Значит, Аканэ справилась, и я точно потребую с неё молока и того самого тонкого печенья. Я жадно вглядывалась в темноту, ожидая, когда кицунэ ступит в круг жидкого света, что расползался от погибающего костра.

Ян был один.

Он перекатился к огню и замер, глядя на меня снизу вверх. Внутри меня всё вмиг похолодело.

— А где кицунэ? — проговорила я, хотя уже знала ответ.

— Велела мне возвращаться, — ответил Ян. — Я не хотел, честное словушко, но она накричала на меня. Страшила, что съест. И ушла. Простите, Василисушка…

В носу защипало, а в груди стало тесно, но я только кивнула. Старая Аканэ, хитрая Аканэ, почему мне так было жаль её? Потому ли, что она была по-странному добра ко мне? Или потому, что с её уходом из мира исчезло что-то прекрасное?

— Не нужно извиняться, — голос всё-таки дрогнул, и пришлось откашляться. — Кощей срок дал до полуночи, и если бы ты не вернулся, навсегда остался бы там. Если Аканэ сказала, значит, так нужно, — я немного помолчала, глядя вперёд, туда, где остался Тёмный лес. Из-за света костра его не было видно. — Пойдём домой? Я напеку тебе печенья. С молоком.

— Вы же знаете, что печенье — мой дальний родственник? Вам не кажется, что ваше предложеньице звучит странно?

Мы поднялись по деревянному крыльцу в терем. Хлопнула дверь, оставляя все потери за порогом. По крайней мере, на эту ночь.

Глава 14

Странное чаепитие

Я медленно брела по притихшему терему, нежно касаясь ключа кончиками пальцев, как будто приоткрывая занавес то здесь, то там. В темницах было неспокойно — царевны боялись, плакали. Марья злилась бессильной злобой. В караульных было весело, но и веселье то было нервное. В многочисленных проходных горницах стояла тишина, резные колонны и шатровые расписные потолки тонули в благостной темноте, что приносила отдых. Кухни затихли после тяжелого дня, и печи грузно вздыхали, остывая.

— Василиса Петровна!

Голос ударил со стороны лестницы. Я вздрогнула, отшатнулась. Вгляделась в полумрак и увидела, как из-за поворота вынырнула Зоряна в сопровождении Шаркуня. И я забыла совсем про неё из-за всех волнений.

— Зоряна? Что случилось?

Девушка остановилась и отвесила мне поясной поклон.

— Простите меня, дурную, Василиса Петровна! — воскликнула она. — Не смогла я. Всё перепробовала: и золой тёрла, и щёлоком, и даже тем зельем, что домовые дали, да только не берёт её ничего!

— Кого? Чего не берёт? — с недоумением спросила я. Домовыми она называла мороков, хотя бы с этим все было понятно.

— Слизь эту поганую! — Зоряна указала в сторону дальних комнат. — В углах, в щелях, за сундуками — везде она. Чёрная, липкая, смердит так, что домовые ваши носы воротят. Я уж и скребла, и жгла, а она только гуще становится и обратно лезет.

Я выдохнула. Ну, слава богам, никто не умер.

— Зоряна, успокойся.

Она опустила голову, повинно покачала ею.

— Я недостойная, Василиса Петровна. мачеха столько надежд на меня возложила, а я, — Зоряна всхлипнула. — Не оправдала доверия. Гнать меня надо.

Вот ведь нелёгкая, подумалось мне. Тяжело было с этими девицами, муторно. Я взяла её за плечи, твёрдо, но не больно. Зоряна подняла на меня мокрые глаза.

— Шаркунь, Зоряна дело сделала?

— Окромя слизи поганой всё сделала, Василиса Петровна, — с готовностью отозвался Шаркунь.

— Слушай меня внимательно, — обратилась я к Зоряне. — Ты убрала Кощеевы комнаты, вычистила бардак, что после страшного заклятия остался. Помогла нам от всей души. За это получишь свою награду.

— Но слизь…

— Слизь — не твоя вина. Это туман, магия, то, с чем обычными тряпками не справиться. Ты своё дело сделала, а теперь, — я расправила плечи, — Шаркунь, распорядись Зоряне поощрение выдать. Зерна мешок, ткани, бусин красных и белых. Ещё что-нибудь, сами уж рассудите. И телегу выведи самоходную.

Шаркунь присвистнул:

— Телегу-то? Она только для особых случаев…

— Вот он, особый случай. Зоряна честно выполнила задание. И отправьте её домой с почётом, с поклоном, чтобы все знали: в этом тереме её помнят и благодарят.

Зоряна открыла рот, потом закрыла. Потом снова поклонилась, на этот раз медленно и с чувством.

— Спасибо вам, Василиса-матушка, за слово доброе, за подарки несметные. Не заслужила я такой милости, вовек буду за вас богов молить.

— Всё, всё, — я обняла её, чувствуя, как пахнет от неё золой и потом — запахом честного труда. — Ты заслужила отдых. А терем… терем мы от слизи вместе очистим. Не беда.

Я кивнула Шаркуню, и тот мягко, но настойчиво увёл девушку получать награду и собираться в дорогу. А я повернулась к Кривелю, который всё это время стоял в тени и молча наблюдал.

— Кривель.

— Слушаю, Василиса Петровна, — он оттолкнулся от стены, поравнялся со мной.

— Слизь эта… что скажешь?

Кривель нахмурился:

— Сам хотел доложить. Дрянь редкостная. Не магия Кощея, не навья, не человечья. Чую, с туманом пришла, а туман тот… — он понизил голос, — волхвы не просто так наслали. Знали, куда бить, да только перемудрили — так Кощей-батюшка говорит.

— Выясни, — я посмотрела ему в глаза. — Мне нужно знать, что это и откуда. И чем с этим бороться. Надо