Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Достаточно! — голос Кощея, громкий, требовательный, разорвал кокон, в котором мы находились оказались.

Ляньгуан всё ещё изучающе рассматривал меня, а я повернула голову к Кощею.

Он так же сидел в своём кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. По дереву расползались ледяные узоры, тонкие, как паутина. Кощей не сводил с нас взгляда.

Пронеслась мысль: «Что я только что делала?»

Щёки вспыхнули. Я стояла в полушаге от Ляньгуана, всё ещё чувствуя на коже его дыхание, его запах, его близость. Мы едва не касались друг друга. Мы спорили? Да, конечно, спорили. Только почему тогда внутри всё дрожало?

Кощей видел каждое моё движение, каждый взгляд. То, как я подавалась вперёд, и то, как Ляньгуан наклонялся ко мне. Слышал каждое слово, каждый аргумент. И не остановил.

Почему?

— Кощей, кажется, твоя сяо гунян смущена, — проговорил Ляньгуан довольно. — А ты говорил, она ничего не боится.

— Я и не боюсь, — возразила я не очень уверенно.

— Неужели ты не поняла, что это всё он? — негромко спросил Ляньгуан.

— Что?

— Он нас столкнул.

— Ох, — только и смогла выдохнуть я. — Это очень, очень плохо.

— Вполне в его стиле, — улыбнулся Ляньгуан и наконец отодвинулся от меня. — И что ты скажешь, друг мой? Тебе понравилось?

Кощей казался спокойным, но под глазами залегли тени. Он легко махнул рукой, когда заговорил:

— Не жалуюсь.

— Зато я жалуюсь, — проворчала я. В голове всё ещё шумело, и щёки отчего-то горели.

— Правда? — в тоне его слышалась скука. — А мне показалось, вы неплохо проводили время.

— Я…

Ляньгуан заговорщицки мне улыбнулся и качнул головой. Моя фраза оборвалась.

— Дело не в этом, — он двинулся к креслу Кощея, — а в твоей политике невмешательства.

— О чём ты? — нахмурился Кощей.

Тогда я поняла, куда клонил Ляньгуан, и подхватила прежде, чем он успел ответить:

— Ты называешь себя необходимым злом, да? Сидишь в тереме, смотришь, как мир рушится, и думаешь, что ты здесь непричём, что просто наблюдаешь.

— Я не наблюдаю. Я держу границы, — холодно поправил меня Кощей.

— Держишь, — кивнул Ляньгуан и положил руку на спинку кресла. — А внутри них что? Леший пожирает твои земли, мороки разбегаются, люди лезут в лес, а ты… — он сделал паузу, — испытываешь тех, кто рядом.

Кощей качнул головой:

— Это не испытание.

Я тоже подошла к нему, встала по правую руку.

— А что же? Свел нас, как петухов на бой, и смотришь.

Кощей вздохнул:

— Я просто не могу иначе.

Мы молчали некоторое время. Я присела на подлокотник — вопиющий в своём неприличии жест — и наклонилась ниже, чтобы быть ближе.

— Что значит «не могу»? — ласково спросила я.

Кощей не поднимал головы, он смотрел в сторону, на огонь.

— Я тысячу лет один, — наконец заговорил он, и я бросила встревоженный взгляд на Ляньгуана, который как-то незаметно стал моим союзником. — Тысячу лет я решаю, кому жить, кому умереть, кому дать шанс, кого наказать. И каждый день одно и то же. Границы. Лес. Царевны и Иваны. Демоны. Войны. Смерти.

Кощей остановился, и мы его не торопили.

— А вы… вы живые. Вы спорите, злитесь, смеётесь. Вы касаетесь друг друга. Вы…

Он не договорил. Я смотрела на него и вдруг со всей ясностью увидела то, чего не замечала раньше. Под всей этой ледяной корой, под властью и бессмертием, там, глубоко внутри, было что-то очень хрупкое.

— Помню, ты всегда так делал, — с теплотой протянул Ляньгуан, тоже придвигаясь ближе. — Искал тех, кто мог гореть.

Кощей усмехнулся.

Я снова вопросительно посмотрела на Ляньгуана: мне отчего-то стало важно его мнение. Он с улыбкой кивнул.

— Знаешь, Кощей, — начала я, перемещаясь ему на колени. Без спроса, словно давно имела на это право. Кощей напрягся, обжёг меня холодом на мгновение, но не протестовал. — Ты можешь быть каким угодно холодным. Жестоким можешь быть. Манипулятором. Наблюдателем, — я положила руку ему на плечо, и он наконец-то посмотрел мне в глаза. — Но мы рядом с тобой.

Ляньгуан хлопнул его по плечу:

— И не надо иначе.

Кощей выглядел сбитым с толку, будто не понимал, о чём мы говорим, переводил взгляд с одного на другого. И вдруг выдохнул и рассмеялся, словно всё было розыгрышем.

— Вы чудовища, — заявил он.

И мы приняли эти новые правила.

— Я думал, ты привык, — усмехнулся Ляньгуан.

Кощей ответил тихо:

— Я привыкну.

Но я одна знала, что такого шанса у него не будет. И от этой мысли всё внутри скрутилось в тугой узел боли, такой сильной, что на глазах выступили слёзы. Я зло сжала зубы, что не укрылось от Кощея. Его пальцы — холодные, осторожные — коснулись моей щеки, стёрли влагу. Он ничего не сказал.

— У нас остыл чай, — заявила я громче, чем нужно, ломая момент. — Может, кипяточку подлить?

— Следи за своими словами, сяо гунян, — с чувством оскорблённого достоинства сказал Ляньгуан. — Я заварю новый.

Он направился к столу, собирая пиалы, я же пока оставалась с Кощеем.

— И всё-таки мы умираем, — проговорил он, возвращаясь к началу спора.

— История циклична, друг мой, — отозвался Ляньгуан, который ополаскивал наши пиалы горячей водой. — Нам ли это не знать. И может быть, однажды люди снова будут нуждаться в тебе. Или во мне. Возможно, однажды история моей страны будет вызывать интерес во всём мире, и люди будут пересказывать друг другу сказания о небожителях.

Я могла бы рассказать о будущем и подтвердить или опровергнуть его самые смелые мечты, но чувствовала, что не имела права. Той ночью я не была гостьей, я была своей среди равных. И не имела права разгонять туманы будущего.

Глава 15

Иван Царевич

Я сидела на широкой лавке у длинного дощатого стола, придвинув к себе миску с дымящейся ухой. Рядом, на отдельном блюде, горкой лежали румяные пирожки с капустой. В одной руке у меня была деревянная ложка, в другой — горбушка свежего хлеба, ещё тёплая, с хрустящей корочкой, посыпанной крупной солью.

— … и вот представьте, Василиса Петровна, — Боня сидел напротив, пододвинув к себе стопку берестяных грамот и то и дело поправляя треснутые очки, — за сегодня уже три запроса из Богдойского царства! Три! — Он потряс в воздухе сразу двумя берестами, словно это были не письма, а боевые трофеи. — Купцы там, видите ли, наслышаны, что через «Эх, яблочко» можно с Хазарским каганатом цену на меха согласовывать, не выезжая из караван-сарая.

— Серьёзно? — я откусила хлеб, довольно сощурилась. Хлеб был хорош, такого в