Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

Кощей не улыбнулся, только чуть двинулся, и я почувствовала слабое прикосновение холода. Он всё так же наблюдал за Боней и Иваном, но черты его смягчились — он казался удовлетворённым.

— Тогда и вызова мне никакого нет.

Одолеваемая странной радостью, я снова повернулась к окну, плечом ощущая холодное присутствие Кощея. Это было непривычно, вот так просто стоять рядом, как будто мы нормальные люди.

Но вот Боня что-то сказал, и дружина зароптала громче. Ближний к царевичу богатырь обнажил меч, наставляя его на Боню, и тихая радость сменилась ужасом. Я дёрнулась, бросилась было бежать, но Кощей остановил меня лёгким прикосновением. В панике я вскинула на него вопросительный взгляд. Кощей оставался спокоен:

— Бенедикториус так счастлив защищать тебя. Позволь ему.

Не удовлетворённая этим, я выглянула на улицу. Боня даже не дрогнул под мечом, только поправил нервно очки. Оставаться на месте было мучительно, я ожидала удара по моему мороку в любой момент, поэтому приникла к стеклу, не беспокоясь больше, увидят меня или нет.

— К чему это, милостивый государь? — спросил Боня скучающим тоном. — От того, что я умру, запись на Тёмных услугах не появится и очередь ваша не продвинется. И штраф получите. За несанкционированный бой на земле Кощеевой.

Иван-Царевич взмахнул руками.

— И что мне теперь делать прикажешь, нечистый? Я перо жар-птицы нашёл, яблок молодильных во! — он оттопырил седельную сумку. — Целую корзину набрал. Змея о трёх головах победил. В шахматы обыграл, правда, но речь не о том. Пять зим скитался! И всё зря? Ох, проклятье, — он потёр лоб, покачал головой. — Какая же это глупость! Какая всё глупость!

Всего одна фраза, но она задела меня за живое. Я присмотрелась к Ивану внимательнее: сказочная поталь облезала с него, обнажая взрослого, достойного мужчину, который стоял у ворот тёмного царя и собирался положить жизнь за неизвестную ему царевну, которую видел мельком целых пять лет назад.

— Вот, не хотите ли в качестве утешения яблочко да по тарелочке получить? — предприимчивый Боня протянул своё «Яблочко» Ивану, и ближайшие дружинники сгрудились вокруг него. — Можно картинки на расстояние посылать и болтать без всяких ваших голубей. Быстро и удобно. Вы так можете Василисе Петров… Прекрасной позвонить, разрешить ваши неясности.

— А как им пользоваться? — спросил Иван, раскручивая несчастное яблоко.

— О, это просто. Слезайте с коня, я вам покажу, — Боня призывно махнул рукой. — Ещё есть царская версия. В золоте! Одна штука осталась…

Кощей шагнул от окна с видом, с каким закрывают хорошую книгу.

— Ну что, кажется, эта сказка закончилась счастливо? — спросил он.

— Для Ивана точно, — улыбнулась я. — Представляешь, жениться на женщине, которая пять лет провела в тюрьме, а ты её даже не видел! Может, и не узнал бы своей Василисы, а всё туда же — жениться.

Кощей усмехнулся. Потеряв интерес к происходящему во дворе, он пошёл дальше, и я последовала за ним бок о бок.

— Так случается чаще, чем ты думаешь. Помнишь Ивана нашего, что в лесу живёт?

— Который с Серым Волком дружит? Конечно, помню, — чтобы фривольно не ухватить Кощея под локоть, я сцепила пальцы в замок.

— Было то… лет двадцать назад. Увёл я тогда Варвару Красу, превратил в голубя. Явился за ней Иван Царевич — Яга клубок ему волшебный дала — и узнал невесту среди дюжины таких же голубок, всё по правилам. Препятствовать я им не стал, отпустил в добрую дорогу. Кажется, они даже свадьбу сыграли.

Тут нас остановил морок, протянул Кощею берестяные грамоты. Он прервал рассказ, пробежал глазами неровные строки.

— Подготовь Зевсу отчёт о пребывании у нас мойр, — распоряжения были сухими, короткими, — а также список затрат на них. Вечером подпишу приказ о возврате на Олимп.

Морок поклонился и побежал дальше. Мы продолжили путь.

— Так вот, прошло всего полгода, как Иван явился снова в мой терем, — Кощей возобновил рассказ, будто и не прерывался. — Я уж думал, с царевной что приключилось, он новую поехал вызволять. Но нет. Варвара оказалось властной и ворчливой женой, а Иван… слишком мягким молодцем. Не выдержал он характера супруги и сбежал, попросился ко мне в лес жить. Я ему сначала не поверил, но он так пел о срубе, рыбе в озере, грибах по осени, что я решил: пускай. Глаз с него первое время не сводил, всё мыслями в лес оборачивался. А он — ничего. И правда рыбачил, по грибы ходил, сад разбил. Потом освоился и в терем стал заходить, в шахматы поиграть или новости лесные обсудить. Или на Бабу Ягу пожаловаться, любит она его изводить, — Кощей покачал головой в ответ на какой-то невысказанный вопрос.

— И ты его принял? — переспросила я. — Вот так история! А как же его жена, Варвара, одна справляется?

— Насколько могу судить по донесениям, неплохо. Замуж больше не вышла — нельзя, но казну держит, с соседями воюет. Одним словом, на своём месте, — тут мы пришли к чертогам вечных скрижалей, и Кощей остановился. Некоторое время он изучал меня, а потом вкрадчиво спросил:

— Ты… ничего не хочешь мне сказать?

Вопрос этот ударил в меня, выбил дух. Я уставилась на сапоги Кощея, не решаясь поднять взгляд, и лицо горело, а сердце стучало, как бешеное. У меня была всего одна тайна, но такая, что холодила моё нутро не хуже Кощея. «Он знает! Знает! Что я обманула, что не могу быть ему опорой, что брошу и терем, и его. И не знаю, что со всем этим делать, глупая, глупая женщина!» На лбу выступила испарина, и мне казалось, я дышу жаром от стыда.

— Я же знаю о смерти царевича Дмитрия, — с укором сказал Кощей.

Я вскинула голову прежде, чем успела подумать, поймала взгляд его бледных глаз. Щёки всё ещё пылали, а лоб стал холодным и липким.

— Дмитрия? — я едва шевелила непослушными губами.

— Да. Жениха Златославы.

Мне пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы не выдохнуть слишком громко. Облегчение оказалось практически невыносимым, и я с трудом устояла на ногах. Медленно втянула в себя воздух.

— Я хотела спросить тебя, — голос предал, дрогнув. — Но всё не было времени.

Кощей развёл руками:

— Итак, мы здесь. Спрашивай.

Судьба пропавшей царевны в тот момент казалась такой несущественной по сравнению с тем, что Кощей не раскрыл меня, что я получила ещё небольшую отсрочку, но я заставила себя говорить:

— Это ты убил царевича?

Кощей остался спокоен, будто я его спрашивала не об убийстве, а о погоде.

— Я тебе столько рассказывал о своих