Сестра грифонам - Джен Уильямс

а джунгли еще теснее обступили их и стали совсем дикими. Дорога словно растворилась в буйных зарослях, ее песчаниковые плиты сначала становились более узкими, потом распадались на куски, пока, наконец, подлесок не поглотил их полностью. Тайли и Риз несли фонари, а Каэто держал за плечо Белизу, чтобы та не упала с лошади. Всю дорогу ее била сильная дрожь, и она стала жаловаться на головокружение.

– Вот, смотрите. – Риз соскочил с лошади и полез в густые зеленые заросли. Свет его фонаря отбрасывал на них узкие тени, похожие на кинжалы. – Вот он, цветок тифана. Надо выкопать три-четыре его корня и заварить. Девочка выпьет отвар и поправится.

– Тогда давай копай, – приказала проводнику Тайли. – Чем раньше мы разберемся с этой ерундой, тем скорее приступим к настоящему делу.

– В кои-то веки я с тобой согласен, – сказал Каэто, игнорируя ядовитый взгляд, который бросила на него Тайли. – Белиза, посиди тут, возле фонаря, пока мы найдем и приготовим тебе лекарство.

Через час все было сделано. Они разбили небольшой лагерь, и Риз нарезал корни тифана, а затем сварил их на костре в воде из запасов Каэто. Получилась желтоватая жидкость, похожая, как выразилась Белиза, на «свежую мочу»; Каэто пригубил снадобье, прежде чем дать его девочке, и вынужден был признать, что ее описание недалеко от истины. Из остатков мягких волокнистых корней они приготовили горьковато пахнущую припарку, которую Каэто привязал к ране девочки. К тому времени Белиза выглядела уже намного бодрее. Она сидела у костра с чашкой целебной жидкости в руках, и Каэто при взгляде на нее показалось, что боль как будто убавила ей лет и превратила совсем в малышку.

– Можно остаться здесь на ночь, – сказал он. – В темноте мы все равно далеко не уйдем, а Белизе надо как следует выспаться.

Тайли покачала головой, и ее губы изогнулись в горькой улыбке.

– Ну и помощничков дает мне империя, – буркнула она. – Младенца и няньку.

Когда Тайли и Белиза уснули, едва уместившись на крошечном клочке ровной земли, который им удалось обнаружить среди деревьев, Каэто снова остался у костра наедине с Ризом. Прежняя близость улетучилась, оставив после себя лишь оболочку, стену, сложенную из равных частей тоски и недоверия.

– Она крепкий ребенок, – преувеличенно бодро заговорил Риз.

Его жук не показывался. Каэто подумал, что, вероятно, Риз приказал своему питомцу не отсвечивать.

– Вот увидишь, утром она уже совсем поправится.

– Тебе очень повезло, что противоядие сработало, – тихо сказал Каэто.

– А тебе повезло, что я знал, где его искать, – ответил Риз без тени досады или раздражения. – Она тебе не дочь. Почему ты печешься о ней как о родной?

– Потому что я отвечаю за Белизу, – сказал Каэто. – И это все, что тебе нужно знать.

– Что ж, пусть так. Все равно я рад, что она выжила. – Риз нерешительно улыбнулся. В его улыбке проглянуло что-то похожее на надежду. – Я ведь говорил тебе, что в джунглях можно умереть тысячью разных способов? Это был как раз один из них. Так что нам всем повезло.

Каэто долго смотрел на проводника. В другом месте, в другое время, будь он сам другим человеком с иными убеждениями, этот вечер мог бы закончиться совсем иначе. Но удовольствие и привязанность – сокровища для других. Его удел – тьма и умение причинять боль.

– Ради тебя, – сказал он, – я надеюсь, что удача не покинет нас.

* * *

Следующий день выдался жарким и душным. Воздух как будто загустел и словно превращался в липкую грязь, касаясь кожи и губ. Зато Белизе стало намного лучше. Она сидела в седле и, разглядывая из-под широких полей своей шляпы каждое незнакомое растение или яркую птицу, какие встречались им на пути, задавала Тайли вопросы, слушала ее ответы, а сама внимательно следила за всем, что делалось вокруг. Каэто знал, что почти все считали Белизу именно такой, какой она казалась, – девчонкой из трущоб, которая случайно выбилась в люди и теперь стремится извлечь максимум выгоды из своего нового положения. Но людям вообще свойственно поверхностное отношение друг к другу, поэтому никто не замечал ни хитрости, ни ума Белизы. Только Каэто знал, что его подопечная запоминает все, что видит и слышит, и, когда ему хотелось посмотреть на старую тему новым взглядом или просто освежить в памяти какие-то факты, он всегда мог задать ей вопрос и получить толковый и полный ответ.

– Мы почти приехали, – подал голос Риз, который возглавлял их маленькую кавалькаду. – До места вашего назначения осталось всего ничего, друзья мои.

– Что? Мы уже приехали? Значит, Черный город находится где-то здесь, среди вонючих джунглей? – Тайли ехала сразу за Ризом, ее синяя головная повязка потемнела от пота.

– Не надо говорить о нем вслух, особенно здесь, – отозвался Риз, и по его голосу Каэто понял, что тот вздрогнул. – Да. Через пару часов мы будем на месте.

Однако их путь через джунгли продолжался до тех пор, пока солнце не стало садиться где-то у них за спинами, уступив место прохладным сумеркам. Насекомые вокруг жужжали и стрекотали так громко, что заглушили своей какофонией пение птиц. И тут, когда все уже решили, что им придется всю ночь пробираться по джунглям Хураки в кромешной тьме, Риз вдруг остановил свою лошадь, соскочил с нее на землю и стал ждать их.

– Ну? – нетерпеливо спросила его Тайли. – Что нам теперь делать? Снова разбивать лагерь?

– Мы на месте, – просто ответил Риз.

– Если ты шутки ради завел нас в эту глушь, то я велю этому имперскому головорезу подвесить тебя на ближайшем дереве за…

– Госпожа Тайли, – сказал Каэто, и, к его удивлению, она умолкла.

Испытывая сильное беспокойство, он спешился и подошел к проводнику. Вокруг царила такая тьма, что он едва видел его лицо. Каэто нащупал в кармане рукоятку небольшого кинжала.

– Мы пришли? Это Черный город?

– Смотрите, – сказал Риз и попросил своего жука: – Посвети нам, пожалуйста, Ри-Ри.

Треща крыльями, жук слетел с седельной сумки и превратился в летающую лампу; нижняя половина его брюшка ярко засветилась зеленовато-желтым. Каэто сразу решил, что это засада – свет слепил им глаза и одновременно давал сигнал бандитам. Он уже потянул из кармана кинжал, когда увидел каменную кладку, которую свет частично выхватил из тьмы позади деревьев. И услышал, как выругалась за его спиной Белиза.

– Это стена, – сказал он.

В неестественном и резком свете, исходившем от брюшка жука, было трудно разглядеть подробности, однако Каэто понял, что стена сложена из песчаника, а ее верхний край теряется из виду где-то высоко над его головой. А еще вплотную к стене росли деревья, и