Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

Но едва мы устроились на стульях, готовые наконец-то приступить к дегустации, как в тишине прихожей раздался настойчивый звонок.

Подойдя к двери и распахнув её, я обнаружил на пороге весьма внушительную даму в звании майора ювенальной полиции. За её спиной стояли двое сотрудников в форме. Этот визит стал для меня полной неожиданностью. Вроде бы все процедуры мы с ювенальной полицией уладили.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я.

Майор наморщила лоб, пристально вглядываясь в мои черты.

— Лицо какое-то знакомое… — протянула она, тщетно пытаясь растормошить свою память.

— Да! Это он! Он самый! — неожиданно донеслось с лестничной площадки.

Я слегка подался вперёд и заглянул в подъезд. На ступенях, вцепившись в перила, стоял Фискин. Вид у него был привычно помятый, но глаза горели мстительным огнём.

— Это он у меня дочь забрал! — истошно заголосил горе-папаша. — Из семьи вырвал!

Майор обернулась и сурово одёрнула крикуна:

— Да тише вы! Хватит кричать на весь дом. И без вас под конец дня голова буквально раскалывается. Разберёмся.

Она снова повернулась ко мне, доставая из рабочей папки бланк.

— Поступило заявление от гражданина Фискина о незаконном удержании несовершеннолетней, — сухо произнесла она. — Мы обязаны отреагировать. Собирайте девочку, мы забираем её в центр временного содержания до выяснения обстоятельств.

— Прошу прощения, товарищ майор, но никто никуда не едет, — произнёс я, не сдвинувшись с места. — Более того, ваше требование прямо сейчас нарушает минимум три федеральных закона.

Майор искренне удивилась, сотрудники за её спиной подобрались.

— Вы мне тут умничать будете… — начала она.

— Пункт первый. Возраст, — непререкаемым тоном перебил я. — Светлане исполнилось шестнадцать лет. Согласно статье двадцатой Гражданского кодекса Российской Федерации, несовершеннолетние старше четырнадцати лет имеют право проживать отдельно от своих законных представителей. Светлана проживает у меня — своего дяди с целью получения образования.

— А я не разрешал! — снова взвизгнул с лестницы Фискин. — Я родной отец!

Я даже не удостоил его вниманием, продолжая смотреть прямо в глаза майору.

— Пункт второй. Законное представительство. Гражданин Фискин, возможно, и имеет отношение к Светлане, однако в данный момент её официальным попечителем назначена бабушка, так как мать находится за пределами страны. И у меня на руках имеется нотариально заверенная доверенность от попечителя на полное представление интересов Светланы во всех инстанциях, включая органы внутренних дел и учебные заведения. Попечитель официально делегировал мне эти полномочия. Таким образом, я действую строго в рамках воли законного представителя.

Я сделал небольшую паузу, давая инспектору ПДН переварить юридическую терминологию.

— И наконец, пункт третий. Семейный кодекс, статья семьдесят седьмая. Вы имеете право немедленно отобрать ребёнка только при наличии непосредственной угрозы её жизни или здоровью. И только на основании соответствующего акта органа опеки. У вас есть такой акт? Или, может быть, здесь зафиксирован факт истощения, побоев или неоказания медицинской помощи?

Майор грузно переступила с ноги на ногу. В этот момент из глубины квартиры в коридор вышла Света.

— Светлана, — смягчив голос, обратилась к ней инспектор. — Твой папа утверждает, что тебя здесь удерживают силой и настраивают против него. Это так?

Света фыркнула.

— Я живу с дядей Ильёй, потому что здесь у меня есть своя комната, репетиторы и нормальная еда. А у гражданина Фискина, — она подчёркнуто назвала отца по фамилии, — есть только пустой холодильник и собутыльники!

— Ого! — майор повернулась к горе-отцу. — Ты что, бухаешь?

— Я⁈ — Фискин не ожидал вопроса с подвохом. — Нет, вы что… просто разок было… отмечали день рождения моей подружки, между прочим!

— Подружки? — скривилась майор. — Тебе лет-то сколько, друг?

Фискин поплыл. От его уверенности не осталось и следа. Я воспользовался и снова обратился к майору:

— Итак, мы имеем шестнадцатилетнего подростка, проживающего у ближайшего родственника по доверенности от официального попечителя. Угроз жизни нет. Сама несовершеннолетняя заявляет о желании находиться здесь. Если вы сейчас попытаетесь применить силу…

Майор меня перебила:

— Да погоди ты статьями кидаться. Светлана, ты чего скажешь?

— Мы с дядей сегодня в университет ездили. Он мне репетитора нашёл! Проректора! — ответила Света.

— Целого проректора? Старается дядя, молодец.

— Да! А потом мы суши заказали…

— Живут же люди. Суши заказывают. А ты по подъездам носись с бутербродами.

Майор повернулась к Фискину, который уже открыл рот для новой порции возмущений.

— Значит так, папаша, — сурово произнесла она. — Вы оформили ложный вызов. Ребёнку ничего не угрожает, документы в порядке. Если вас что-то не устраивает, идите в суд и оспаривайте место жительства. А ещё раз позвоните нам спьяну — я вас на пятнадцать суток оформлю. Или вы думали, я запах перегара не почувствовала?

— Но как же, доченька… — пробубнил Фискин.

— Ты мне не отец! — выпалила Света, после чего развернулась и ушла по коридору на кухню.

Фискина как мешком по голове ударили. Он раскрыл рот, потом махнул рукой и, ссутулившись, пошёл вниз по лестнице.

— Ладно, дядя. Считай, что у меня на прицеле пока. Не удивляйся, если вдруг участковый зайдёт проверить, что и как. Внезапно! — слегка погрозила мне пальцем майор.

— Согласно статье… — начал я.

— Ой, всё, — не дала договорить майор, направившись вслед за Фискиным, и за ней последовали так и не успевшие сказать ни единого слова помощники.

Глава 20

Вечер был безнадёжно испорчен: Фискин постарался на славу. Мне его нелепый визит не доставил никаких существенных неудобств — так, мелкая административная суета на лестничной клетке. А вот Света, так и не притронувшись к роллам, молча ушла к себе в комнату и плотно закрыла дверь.

Я прекрасно понимал её состояние, поэтому тревожить не стал. Слегка перекусив, я упаковал нетронутое кулинарное великолепие в холодильник и пошёл спать. Я решил, что мы обязательно поговорим утром. Девушка сделала крайне тяжёлый выбор. Бросить в лицо родителю фразу «Ты мне не отец» — я мог лишь догадываться, каких душевных сил ей это стоило.

Утром мне предстоял сложный разговор, но… он так и не состоялся. Меня выдернул из сна настойчивый звонок в дверь. Я тяжело поднялся, не понимая, кому я мог понадобиться в выходной день в такую рань. Моё сознание могло работать круглые сутки без отдыха, но слабая биологическая оболочка категорически отказывалась обходиться без сна и теперь активно бунтовала.

Я открыл дверь. На пороге стояла Кира.

— Доброе утро! — бодренько поздоровалась она.

— Доброе, — ответил я.

Кира окинула меня быстрым взглядом.

— Ну что? Готовы?

— К чему? — осторожно поинтересовался я.

К внезапным утренним визитам я уже начал привыкать, чётко усвоив одно местное правило: ничего хорошего они обычно