Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

знаю, где твой хваленый мозг, Чарли Дей. Я, конечно, очень благодарна, что ты заставил моего непутевого братца отказаться от трона, но это не умаляет того, что ты ведешь себя как осел.

Лорд кивнул Лилиан.

– Премного благодарен, – ухмыльнулся я. – Это же ты пыталась его отравить, верно?

– Трижды, – гордо отчеканила Лилиан. – Жалко, что он слишком хорошо меня знает…

Мы двинулись дальше. Мимо неспешно проплывали дамы в безвкусных платьях. Когда они замечали нас, то расплывались в улыбках и делали реверансы. Принцесса царственно кивала. Наверное, этот кивок она репетировала с самого детства – таким отлаженным и механическим выглядело это движение.

Бьюсь об заклад, со стороны мы смотрелись очень смешно. Коротышка Лилиан с высоко вздернутым носиком и лицом, полным достоинства, шла впереди, а за ней обреченно волочился побитый этим бесконечным днем, грязный и уставший я. Однако я не заметил ни одного взгляда, в котором была бы насмешка. Наоборот – почтение.

Мы дошли до неприметной маленькой дверки.

– Там лестница для прислуги, – шепнула Лилиан, осмотревшись по сторонам. – По ней вы спуститесь вниз, в общий зал, а потом уйдете с Карнавала куда вам там надо. Ты все понял?

– Я умнее, чем ты думаешь.

Лилиан закатила глаза.

– Давай за мной, – она юркнула в приоткрытую дверь. – И дверь прикрой.

Я послушался.

Внутри было темно и тепло. Вниз уходила хлипкая деревянная лестница. На небольшой площадке на полу лежал Уильям. Я бы ни за что его не узнал: нос распух, рубашка выпачкана в крови, рукав порван, а воротник съехал куда-то набок. Скомканный фартук валялся рядом.

Он не шевелился.

Я мигом подлетел к нему. В темноте я не видел, дышит он или нет. Смутный страх подступил к горлу.

– Что с ним? – я испуганно глянул на Лилиан. – Он живой?

– Он спит, – она равнодушно сложила руки на груди. – Его усыпили, чтобы он не привлекал лишнего внимания. Если бы папа его увидел, тут бы такой шум начался…

– И как его теперь?..

Лилиан смотрела на меня непроницаемым взглядом.

– Его можно разбудить только поцелуем истинной любви.

– Чего?!

– Шучу, – она прыснула. – Просто дай ему оплеуху и проваливайте отсюда оба.

– Очень смешно, – пробормотал я, несильно встряхивая Уильяма за плечи. – Уилл, вставай. Уилл! Уильям!

Ничего. Уилл продолжал сладко спать.

– Ну потряси его три раза, как в сказках, – хихикнула Лилиан. – А то у нас тут по-другому никак.

– Лилиан! – прикрикнул я, теряя всякое терпение. – Это твой брат!

– Ну и что, – она закатила глаза. – Я буду счастлива, если он сейчас умрет. Меньше проблем с престолонаследием.

– Да ты с ума сошла! – воскликнул я.

– И я это слышу от Дея?! – тут же взвилась она. – Слезь уже со своей высокой лошади, рыцарь недоделанный! Думаешь, если ты отступил от своих желаний ради того, чтобы казаться идеальным, то все должны так же сделать? Так вот, не должны! И я, может быть, куда честнее тебя! Потому что я хотя бы себе признаюсь, что я хочу занять трон!

– Лилиан, – послышался слабый голос Уильяма, – замолчи, Бога ради. Дай еще поспать.

Уилл приоткрыл глаза, перевернулся на другой бок и снова заснул.

– Уилл, – позвал я, разворачивая его к себе. – Вставай, пожалуйста. Нам надо уходить.

Уильям медленно открыл глаза. Он зевнул, моргнул и уставился на меня.

– Чарли? – он уселся и потер глаза руками. – Это ты?

Уилл еще раз моргнул.

– Да, это твой Чарли, – недовольно проворчала Лилиан. – Соображай быстрее. Нет никакого желания с тобой еще полвечера возиться. Я надеялась хотя бы сцену суда спокойно посмотреть, но ведь нет!..

Уилл перевел взгляд на сестру.

– В том, что ты Лилиан, я ни капли не сомневаюсь, – фыркнул он и недоверчиво глянул на меня. – Но ты… Скажи, какой первый чертеж я сделал самостоятельно?

– Ну что это за допрос?.. – разочарованно протянул я, но Уилл упрямо повторил:

– Какой первый чертеж я сделал самостоятельно?

«В Карнавал все зыбко и нигде нет правды», – пронеслись в голове слова Смерти.

Я постарался вспомнить. Первыми чертежами были самые стандартные шестеренки, и с ними Уилл справлялся только с моей помощью. После массы объяснений он сам нарисовал колесико с пятнадцатью зубцами – триб. Вышло тогда так себе, но хотя бы не пришлось комментировать каждый его замер. Первой полностью правильной деталью стал анкер. Я тогда еще сильно удивлялся: почему ему так сложно нарисовать обычное колесо, а анкер с непростым углом – легко?

– Первый самостоятельный – триб, – наконец сказал я, – а первый самостоятельный и полностью правильный – анкер.

Подозрительность исчезла из взгляда Уилла так же быстро, как и появилась.

– Чарли! – воскликнул он, вскакивая с пола. – Чарли, ты живой!

Он налетел на меня с объятиями, и я крепко обнял его в ответ. Как же я рад был видеть его целым и невредимым!

– Конечно, живой. Что со мной станется?

– Да-да-да, все это очень трогательно, конечно, – подала голос Лилиан. – Но давайте, катитесь уже. Меня хватятся с минуты на минуту.

– Даже попрощаться со мной не хочешь? – спросил Уилл, широко и тепло улыбнувшись.

– Да в гробу я видела прощание с тобой, – буркнула Лилиан, потупившись. – Топай на все четыре стороны, только не донимай меня. Если появишься в Даации еще хоть раз, клянусь, я отгрызу твою голову.

– Я буду по тебе скучать, мелочь, – Уилл несильно щелкнул ее по носу. Лилиан еле-еле доходила ему до подбородка. – Королева из тебя выйдет сносная.

– Отличная из меня выйдет королева. Самая лучшая.

– Ну вот и славно.

– Я тоже буду, – выпалила Лилиан.

– Тоже буду что? – Уильям издевательски усмехнулся.

– Иди ты к черту! – она ткнула его в бок, и Уилл громко засопел. – Человечье на тебя плохо влияет!

За дверью что-то скрипнуло. Лилиан дернулась. Мы замерли. Послышались голоса.

– Уходите, – еле слышно шепнула она, хватаясь за ручку двери, готовая ее распахнуть. – Я разберусь.

Мы синхронно кивнули и рванули вниз. Когда Лилиан открыла дверь, нас на лестнице уже не было.

VII

Мы очутились в тени второго яруса. Люди здесь спали, прислонившись к стене затылком. Кто-то дремал, уронив голову на грудь. Только немногие до сих пор интересовались пьесой – какая-то пара и пожилая дама. Пара увлеченно целовалась, изредка поглядывая на сцену. Пожилая дама безотрывно наблюдала за спектаклем. Я узнал ее тут же.

Это была Смерть.

Не знаю, почувствовала ли она мой взгляд. Думаю, да, но она так и не повернула головы. По-старчески склонив голову набок и слабо прищурившись, Смерть наслаждалась зрелищем. У ее ног отдыхали собаки – две спали, а третья сидела, упираясь мощными лапами в пол, и Смерть