Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

я, прислушиваясь к эху собственного голоса. – Нет, сначала мы, конечно, померились силами, и я даже почти победил… но потом Джордж Третий – это так дракона зовут – сдался и рассказал, как все было на самом деле… Там не за что было наказывать. И я придумал, как извернуться.

– Ничего себе, – Уилл присвистнул. – История.

– И не говори, – я прищурился. – Теперь я тебя совсем не вижу.

– Я тебя тоже.

Вокруг как будто ничего не существовало – только бесконечная тьма. Эхо пропало, больше не было слышно падающих капель. Я протянул руку вправо, туда, где должна была быть стена, но…

Ничего не нашел. Я не почувствовал ни камня, ни дерева, ничего.

– Уильям, – я негромко позвал его, – стены нет.

– Что значит нет? – испуганно спросил он.

– Ну, попробуй ее нащупать.

Пауза.

– Стены нет, – чуть слышно пробормотал Уилл. – Что это значит?

– Это значит, что мы не в западном крыле, – констатировал я, криво усмехнувшись. Глупо было надеяться, что нас отпустят просто так.

– Скажи честно: Лилиан успела тебя укусить? – я не видел лицо Уильяма, но даже так понял, что он скорчил рожицу.

– Нет.

Мы снова замолчали. Теперь тишина действовала на нервы.

– Чарли?

– А?

– Знаешь, я придумал, что буду делать, когда стану человеком.

– Вот как, – я слабо улыбнулся. – Ну-ка, поделись соображениями.

Пауза.

– Я хотел бы жениться на Герде, уехать в Лондон и открыть там свою часовую лавку.

– Вот как…

Это все, что я смог сказать. Я всегда понимал, что рано или поздно Уилл уйдет из лавки. Но почему-то тогда, в темноте, я вдруг ясно осознал, что его уход – это только вопрос времени.

– Ты обижен на меня? – смущенно спросил Уилл.

– Нет, – откликнулся я, – с чего бы?

– Ну, что я хочу оставить тебя одного в лавке и уехать…

Впереди загорелся маленький огонек нежно-желтого цвета. Я прищурился. Огонек был похож на газовый фонарь. Он словно что-то освещал…

– Это правильно, – я задумчиво кивнул. – У тебя должна быть своя жизнь, такая, как ты захочешь. Настоящая. Ты талантливый парень, я научил тебя азам, а с остальным, я уверен, ты справишься. Я за тебя рад, Уилл. Честно.

Слабый свет становился ближе. Он будто разгонял эту тьму, и теперь я видел, что мы шагаем по дороге, вымощенной грубым камнем.

Я повернул голову и рассмотрел профиль Уилла. Ничего общего с тем мальчишкой с поломанной клеткой – это уже был молодой джентльмен. Уильям – истинный англичанин, чья жизнь только начинается.

На секунду зависть уколола в самое сердце. Сколько времени я потерял, сидя за механизмами! Сколько же всего я упустил!.. Может быть, Лилиан и была права на мой счет: я отступил от своих настоящих желаний, чтобы казаться правильным. Будь моя воля – я бы сорвался из лавки раньше, но теперь… Теперь было поздно, все было упущено. Ни семьи, ни надежды на лучшее будущее.

– Спасибо тебе, Чарли, – выпалил Уилл. – За все. Вообще.

– Теперь этот разговор звучит как прощание, – я поморщился. – Я не хочу прощаться.

– Я тоже не хочу, – Уилл задумчиво кивнул. – Я ведь буду приезжать в лавку. И отправлять тебе открытки из Лондона. Мы все равно останемся друзьями, да?

– Да.

Где-то за ребрами воцарилась пустота. Я не представлял себе жизни без подмастерья. Я не смогу жить в лавке сам по себе, это будет слишком сложно после всего, что я пережил. После всех тех бесконечных приключений и казусов я просто не хотел возвращаться обратно в одиночество. От мысли, что мне не с кем будет поговорить по душам, что никто не будет перебрасываться со мной шутками, что ни одна живая душа больше не будет приходить в лавку к открытию, сжалось сердце.

Я никогда не страдал от одиночества. Отец слишком рано ушел, а все воспоминания о маме покрылись толстым слоем пыли. Но теперь, когда мне было с чем сравнивать, я вдруг понял, что последнее, чего я хочу, – это остаться одному в лавке.

– Я буду по тебе скучать, Уилл.

– А я по тебе, Чарли.

Больше мы не говорили. Слова были бы лишними – мы и так все сказали и все поняли.

Фонарь висел не так далеко от нас, когда я наконец-то понял, что именно он освещал. Это была дверь. Она казалась мне знакомой, но я пока не припоминал, где именно ее видел. Она была небольшой, деревянной и с бронзовой грязной ручкой. Может быть, в нее я заходил в Зале Тысячи Дверей?…

Чем ближе мы подходили к двери, тем бледнее становился Уильям.

– Эта дверь… – прошептал он, когда мы подошли к ней вплотную.

– Вижу, – я насмешливо глянул на него. – Это дверь.

– Это черный ход в лавку. В нашу лавку. В «Темный Час».

IX

Мы застыли перед дверью.

Я никак не мог пересилить себя и двинуться с места. Уилл тоже. Мы оба стояли и сверлили взглядом несчастную грязную ручку.

– Как думаешь, что там? – еле слышно спросил Уильям.

– Без понятия, – я покачал головой, не переставая ее рассматривать. – Знаю только, что нас там ждут. И наверняка не в самом лучшем настроении.

– У нас нет другого выхода, правильно?

Я пожал плечами. Был ли другой выход? Наверняка. Можно было развернуться и пойти в другую сторону; можно было вернуться в каминную и попробовать найти новый коридор…

– Ты тоже чувствуешь, что там будет… конец? – спросил я, посмотрев на Уильяма.

Он побледнел и безмолвно кивнул.

Другой выход не поставил бы точку в нашей истории. Она бы продолжилась и длилась еще несколько месяцев, лет, а может, и десятилетий… Нет. Мне хватило. Лучше поставить точку сейчас, пока у меня еще были силы бороться.

– Примем этот бой и завершим его достойно, – ободряюще улыбнулся я, взявшись за дверную ручку, а другую ладонь положив на рукоятку меча.

– Слова не часовщика, но рыцаря, – Уильям шагнул назад, прячась за моей спиной. – Мне бы твою уверенность.

Я усмехнулся и медленно потянул дверь на себя.

Послышался протяжный, неприятный скрип. Я невольно подумал, что, когда вся эта история закончится, надо обязательно смазать петли.

Не знаю, что я ожидал увидеть за дверью, но… Там оказалась просто моя мастерская. Моя мастерская, ровно такая же, как и всегда. На большом столе были разложены шестеренки, на полу валялись чертежи. На комодах были выставлены ящики самой разной величины, в шкафах расположились, заваливаясь друг на друга, книги. В камине потрескивал огонь. На маленьком столике рядом с креслом стояла начатая бутылка бренди и три пустых стакана.

В старом кресле, подтянув к себе длинные ноги,