Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Надо думать, недостаточно быстро для того, чтобы продолжать водить корабли. А впрочем, кажется, это не я быстро хожу, а вы не слишком твердо стоите на ногах, — ответил Джон и уселся на камень у подножия памятника. Петер протестующе взмахнул рукой и неловко опустился на ступеньку постамента.

— Ну нет, я совершенно трезв. Просто решил проветриться и заодно посмотреть на городское водохранилище. Только что проводил до дома одну свою знакомую, и мы с ней, знаете, поспорили о современной поэзии.

Рессел взглянул на него с ироническим любопытством, но от комментариев удержался. Петер пригладил растрепанные волосы и спросил:

— У вас не найдется лишней сигареты?

Джон протянул ему свою пачку.

— Забирайте хоть все. Это ерунда, конечно, однако я не могу избавиться от ощущения, будто я перед вами в долгу.

— Перестаньте, Джон. Это я должен вас благодарить. Вы на самом деле здорово меня выручили, когда забрали мальчишку. Проверка прошла гладко — меня даже отпустили на праздник. Да, кстати, как идут дела у нашего юного друга?

— Неплохо. В основном он ест и спит, а в перерывах между этими двумя занятиями играет с блестящими предметами, — сказал Рессел. — Сегодня у меня возникло подозрение, что он понимает универсум.

— Я провозился с ним почти неделю, и у меня таких подозрений не возникало ни разу, — отозвался Петер. — Тут не угадаешь. Может, он наконец отходит от своего испуга или начал вам доверять. Знаете, дети — существа непредсказуемые и опасные, хоть с ними и весело.

Рессел молча наблюдал за тем, как горячая чернота медленно ползет от кончика сигареты к фильтру.

— Похоже, когда-то он был нормальным, а потом с ним что-то произошло. Что-то такое, после чего его поведение стало заторможенным. Но что именно это было и как оно случилось, теперь не узнать, если только он не заговорит, — сказал он, когда сигарета истлела. — Я уверен в одном: он не дожил бы до своих лет, если бы действительно играл в прятки с улицей.

— Улица быстро находит и заканчивает все игры, — согласился Петер. — Не нужно даже считать до тридцати. Ладно, не будем гадать. Скоро приедут специалисты и заберут его в интернат. Когда вся эта эпопея закончится, я, пожалуй, пойду праздновать в пивную. Можете составить мне компанию — буду рад.

Рессел усмехнулся.

— Спасибо за приглашение, но я откажусь. Списанный пилот и алкоголь — неудачное сочетание.

— Да, про это я не подумал, — признался Петер и потер виски. — Кажется, завтра у меня будет изрядно болеть голова. Надо бы пойти и лечь спать.

— Петер, у вас развязан галстук, а к брюкам прицепилась колючка, — сказал Джон и прибавил: — Как видно, споры о современной поэзии — рискованное занятие.

Юноша справился с обоими затруднениями решительно и просто: смятый галстук он снял и засунул в карман, а колючку выдрал вместе с лоскутком ткани.

— Вот так я точно выгляжу прилично, — заявил он и походкой более твердой, чем можно было предположить, направился к жилому кварталу. — До свидания!

Джон посидел еще с четверть часа, пока отблески заката не растаяли в зыбкой воде, и побрел домой. Войдя, он не стал зажигать лампу. Энди лежал, вытянувшись на постели, окутанный такой непроницаемой тишиной, что Ресселу сперва показалось, будто мальчишка не дышит. Свет из окна падал на россыпь рыжих волос и пальцы, которые шевельнулись, крепче сжимая уголок подушки. Стараясь не шуметь, Джон разделся и расстелил свой матрас, а потом долго лежал на полу без сна и думал, что у них с мальчишкой довольно много общего: ни тот, ни другой не знали, каким будет завтрашний день, и для обоих единственным, что имело теперь подлинный смысл, стало безразличное ожидание собственной участи.

Глава 21

Джон проснулся ранним утром, разбуженный почтовым сообщением о благополучной посадке «Громобоя» на Пустоши-2. Помимо короткой и бодрой записки от Линдена, переданной служебным кодом, он обнаружил в ящике письмо с ремонтной базы и дважды перечитал его, раздумывая над ответом. В письме Джона по-канцелярски сухо просили поторопиться с вылетом и назвать точный срок своего прибытия, но Рессел при всем желании пока не мог сделать ни того, ни другого. Представители государства не спешили забирать рыжего мальчишку, а тот немного освоился в чужом доме и спал, с головой нырнув под одеяло.

Пожалуй, Джон мог обратиться к соседям и поискать кого-нибудь, кто не отказался бы пару дней присматривать за тихим странным ребенком, но эта мысль Ресселу не нравилась: он опасался разговоров, а кроме того, считал, что Энди немало натерпелся страха и без лишних контактов с чужаками. Конечно, для мальчишки Джон оставался таким же незнакомцем, как и все вокруг, но две ночи, проведенные под одной крышей, показали, что бывший пилот и бывший же беспризорник не особенно мешали друг другу. И если несколько дней назад Энди, лишенный скудных проблесков сознания и даже имени, напоминал неодушевленный предмет, который можно было запросто передать с рук на руки кому угодно и сразу же забыть, то теперь Джону волей-неволей приходилось учитывать его интересы. Еще одно переселение наверняка повредило бы и мальчишке, и тем, кто согласился бы его приютить. Энди вел себя непонятно, до сих пор не издал ни единого звука и выглядел, по меркам благополучного поселения, довольно жутко, поэтому Рессел вообще сомневался, что кто-то из горожан всерьез воспримет его просьбу позаботиться о ребенке. Пока Джон справлялся своими силами, однако задержка с вылетом на базу заставляла его нервничать. Снова перечитав письмо, он решил подождать с ответом.

Утро началось неплохо. Мальчишка продолжал крепко спать, а Джон впервые за долгое время как следует вымылся, подровнял бритвой бороду и сделал гимнастику, не давая себе поблажек. Он удовлетворенно подумал, что все идет по графику, и тут же замер, налетевший взглядом на три циферблата собственных часов: теперь для Джона не существовало ни графика, ни заданий к рейсам, ни вызовов на совещания, ни других причин быстро собираться и спешить на станцию, зная, как сложится наступивший день. Рессел настолько не привык быть предоставленным самому себе, что у него закружилась голова. Собранный рюкзак и аккуратно рассортированные лишние вещи напомнили ему о том, что запас неоконченных дел иссяк, а новых не предвидится. После отлета Анны и Линдена Джон ощущал себя чуждым всеобщему оживленному движению и как никогда одиноким. Ему хотелось поскорее запереть за собой дверь, сдать коменданту ключ и никогда уже не видеть ни городка, ни станции, ни тех,