Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

— Восьмая ступень, верхний порог. Внутреннее восстановление особого типа. К строевой службе расположения не проявляет. Ценность для Короны ремесленная, чрезвычайная. Воинский учёт сохраняется по общему уложению Верхнего списка.

Последняя строка была ожидаемой. Полной свободы город мне всё равно давать не собирался, но теперь я хотя бы видел длину цепи, которую он пытался закрепить на моей ноге. Она позволяла дойти до мастерской и встать у собственного горна. На первое время этого хватало.

Я ждал подвоха почти с той минуты, когда переступил порог Дома Сильных, представляя себе чиновника, который услышит лишь слово «восьмая» и сразу начнёт прикидывать, в какой отряд меня удобнее поставить. Вместо такого человека я встретил усталого профессионала, хорошо знавшего цену лёгким клятвам. Утром похожее чувство возникло в кабинете Оттона Мерка. Дважды за один день казённая оправа раскрывалась, и внутри обнаруживался человек, любящий своё дело достаточно сильно, чтобы видеть собеседника по-настоящему. Соль-Арк всё ещё давил камнем и бумагой, однако давление перестало казаться безликим. У каждого стола сидел кто-то живой, со своим опытом и своим мерилом правды.

— Кажется, вы пропустили второй вопрос, — сказал я, когда Вехт вернул перо в чернильницу. — Сначала их было три. Про опыт вы спросили, затем сразу перешли к готовности служить Короне. Или вопрос об убийстве считался вторым?

Вехт снял со спинки табурета плащ и расправил бурую подкладку ладонью.

— Вопросов к вам будет много, мастер Кай, и сегодняшний разговор составляет лишь начало. Железный Кулак уже держит ваше дело у себя. Дом Грифонов теперь тоже знает ваше имя. Вскоре о вас узнают люди, чья обязанность начинается там, где заканчивается городская стена. Отвечать придётся в подходящее время и в подходящем месте. Сегодня я услышал достаточно, чтобы ваша запись получила число, а вы — бирку.

Слова прозвучали буднично. Оттого предупреждение ощущалось серьёзнее. Вехт явно не пытался напугать меня будущими допросами; он сообщал порядок, по которому жил этот город, и в этом порядке человек моей ступени уже не мог раствориться среди трёхсот тысяч жителей. Я кивнул, принимая сказанное, после чего пожилой мерщик поставил под записью свою подпись, помощница добавила знак Весовой, а Ролан Вехт приложил к бумаге тяжёлую печать Дома Грифонов. Металл ударил по столу глухо, и звук прошёл по круглой комнате короткой волной.

— Теперь в залу, — сказал мерщик. — Писец завершит запись и выдаст бирку. Поверенный обязан присутствовать до окончания всех действий по Верхнему списку.

— Обязан, — подтвердил Вехт с выражением человека, которому устав только что напомнил о лишней четверти часа жизни. — Потому идёмте, мастер. Ваш зверь уже прожёг взглядом половину моих пуговиц, и мне любопытно увидеть, как столичные писцы станут вписывать его в закон.

Пых действительно следил за ним с предельным вниманием. Услышав, что речь идёт о нём, зверёк поднялся на задние лапы и издал сухой треск. Вехт ответил ему сдержанным кивком, словно перед ним находился ещё один практик Верхнего списка, после чего открыл дверь и первым вышел в узкий проход.

В приёмной зале люди по-прежнему ждали у оград. Малый список продвинулся едва заметно, Средний продолжал жить своей неторопливой жизнью, и только правый стол пустовал. Наше появление снова собрало взгляды, а присутствие поверенного Грифонов заставило писцов распрямить спины. Тот, который начинал мою запись, принял лист обеими руками, прочёл заключение, сравнил подписи и достал из-под стойки узкую металлическую пластину. Бирка была величиной с два сложенных пальца, края её закруглили, а в верхней части пробили отверстие под шнурок. Писец уложил пластину на малую наковаленку, выбил несколько знаков тонкими штемпелями и протянул её женщине за соседним столом, которая покрыла углубления тёмным составом. Через несколько мгновений моё имя и отметка Верхнего списка стали видны даже издали.

— Носить при себе постоянно, — зачитывал писец, пока женщина сушила состав над лампой. — При перемене жилья известить квартального до следующего боя Часов. При выходе из города предъявлять у ворот. В период военного положения являться в Дом Сильных один раз за полный месяц для подтверждения места пребывания. Утрата бирки требует немедленного заявления. Умышленное сокрытие утраты рассматривается как уклонение от учёта.

Он говорил тем ровным голосом, каким люди читают один и тот же текст по сотне раз, затем положил готовую пластину перед собой и перевёл взгляд на Пыха.

— Теперь фамильяр. Углевик огнистый, окрас пламенный, кличка Пых. Владелец Кай из Верескового Оплота, Верхний список. Ответственность владельца распространяется на всякое нарушение городского закона, совершённое зверем, а также на вред, причинённый фамильяру по недосмотру владельца.

— Ему все-таки тоже положена бирка? — спросил я, вспомнив прежний разговор.

— Положена, — ответил писец. — Зверю её вешать не требуется. Владелец носит обе. Закон исходит из того, что фамильяр не умеет предъявлять бумагу караулу.

— Этот, может статься, сумеет, — заметил я. — Только брать её обратно откажется.

Писец пропустил замечание мимо ушей и достал вторую пластину, размером в половину первой. На ней появился знак духовного зверя и короткая запись с именем владельца. Вехт стоял возле стойки, держа плащ на локте, и наблюдал за работой с первым проблеском развлечения в неподвижных глазах.

— Я ещё хотел уточнить владельца, — сказал я. — Большую часть времени Пых проводит с Ульфом, который ждёт нас снаружи. Он его кормит и понимает лучше всех.

— Какой разряд у названного Ульфа? — спросил писец.

— Ступени у него нет.

— Владеть фамильяром он по закону не может. Духовная тварь записывается на практика, способного удержать её силой собственной Ци в случае помрачения ядра. Человек без Закалки может считаться смотрителем при звере. Ответственность всё равно останется на вас.

Пых в этот миг показательно раздулся на моём плече, шерсть его налилась багровым светом, а из кончика хвоста сорвалась искра. Она легла прямо на ведомость и прожгла возле строки маленькую круглую дыру. В воздухе запахло подпалённой бумагой. Писец посмотрел на дымящийся край, взял щепоть песка и засыпал прожжённое место, сохранив прежнее выражение лица.

— Впишем как первое предупреждение фамильяру, — сообщил он после короткого раздумья. — Последующие повреждения казённых ведомостей облагаются платой за новый лист.

Ролан Вехт кашлянул в кулак. По тому, как дёрнулась глубокая складка возле его рта, я понял, что кашель прикрывал смех. Пых же уселся с видом существа, полностью удовлетворённого итогом первого знакомства