Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

или одинока в окружающей тьме, всякий раз, когда я этого совсем не ожидаю, ты вдруг выскакиваешь из ниоткуда и со своей мерзкой перекошенной рожей начинаешь проклинать меня?

Едко шипишь, что мне и вечность спустя не переродиться, кричишь, что такая злодейка, как я, непременно за все ответит.

Злобно рычишь, что все это лишь сон, который в один прекрасный день просто растает без следа, грозишь, что однажды я проснусь и пойму, что все еще нахожусь в стенах павильона Ушань. С наглым хохотом говоришь, что я за всю жизнь никому не была дорога.

И что я убила единственного человека, который был готов пожертвовать собой ради меня.

Но я ли это была?! Нет, это была не я! Это все ты, душа Тасянь-цзюня! Ты, душа Мо Вэйюя!!!

Я не такая, как ты, я совсем на тебя не похожа… На мне нет ничьей крови, я… Я могу начать все сначала».

Другая половина души Мо Жаня открывала уродливый клыкастый рот и шипела в ответ…

«Раскаиваешься? Признаешь, что была неправа?

Так почему бы тебе не умереть? Почему бы Мо Жаню не преподнести собственную кровь в качестве поминальной жертвы невинным людям, которых ты убила в прошлой жизни?

Скотина! Лицемерка!

Разве ты от меня чем-то отличаешься? Я – душа Мо Вэйюя. А ты что, нет? Ты несешь на себе тяжесть совершенного зла, груз воспоминаний о прошлой жизни, и тебе никогда от меня не избавиться! Я – это ты, и мои кошмарные сны – это твои внутренние демоны. Через них все небесные божества и великие Будды будут допрашивать тебя – мерзкую, отвратительную душонку.

Начать все сначала? С чего бы это? Разве ты заслужила такой шанс? Ты скрываешь правду от всех, даже от того, кому ты дорога.

Ты стараешься делать людям добро, но лишь ради того, чтобы хоть немного успокоить жалкие угрызения совести! Ха! Душа Мо Вэйюя, а осмелишься ли ты рассказать им о том, какой была на самом деле в своей прошлой жизни?

Сможешь рассказать Чу Ваньнину, что некогда именно ты вонзила клинок ему в горло и смотрела, как он истекает кровью, как она вся, до последней капли, выливается из его тела? А ведь это была ты! Из-за тебя всю Поднебесную поглотил хаос, из-за тебя отовсюду слышались лишь стенания умирающих!

Это все ты.

Ха-ха-ха… Мерзкое отродье! Я – это ты, а ты – это я. Тебе не сбежать. Ведь я – это ты, душа Мо Вэйюя! Или что, скажешь, нет?»

Мо Жань понял, что еще немного – и он сойдет с ума. Он нашарил огниво у края постели и снова попытался зажечь свечу, чтобы разогнать свирепую тьму, терзавшую его своими когтями.

Но даже свеча отказывалась помогать. Даже она считала ниже своего достоинства спасать его.

Одинокий, испуганный темнотой, Мо Жань трясущимися руками раз за разом ударял кресалом о кремень, снова и снова, но ничего не происходило. Совсем ничего.

В конце концов он повалился на кровать и дал волю слезам. Судорожно всхлипывая, он без устали бормотал слова извинения. В темноте ему казалось, будто его постель плотным кольцом окружили тени людей из прошлого. Все они поносили его последними словами, все желали ему смерти, твердили, что раз одна из его жизней была наполнена злом, то и следующие будут такими же. Мо Жань не знал, что делать. Он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным, только и мог, что повторять:

– Простите… Простите меня…

Но никому не было дела до его извинений. Никто не желал его прощать.

Лоб Мо Жаня горел, и сердце было словно объято огнем. Вдруг он как будто услышал чей-то тихий вздох.

Мо Жань открыл глаза и среди страшной черной толпы увидел фигуру Чу Ваньнина. Он выглядел так же, как и прежде: белоснежное свободное одеяние с широкими рукавами до пола, прекрасные точеные черты. Совсем как раньше.

Чу Ваньнин подошел ближе и встал возле его постели.

– Учитель… – задыхаясь, прошептал Мо Жань. – Я не заслужил… снова видеть вас, да?..

Чу Ваньнин не ответил. Он поднял с пола огниво и неторопливо зажег свечу, которая так и не поддалась Мо Жаню.

Там, где был учитель, был огонь; где был Чу Ваньнин, был и свет.

Какое-то время он стоял возле подсвечника, опустив длинные ресницы, а потом поднял глаза, спокойно взглянул на Мо Жаня, и его лицо осветилось едва заметной умиротворенной улыбкой.

– Спи, Мо Жань, – сказал он. – Видишь – свеча горит. Не бойся.

Сердце Мо Жаня пронзила такая боль, словно по нему безжалостно вдарили чем-то большим и тяжелым. Голова раскалывалась. Он чувствовал, что эти слова были ему знакомы, будто он уже когда-то их слышал.

Но он никак не мог вспомнить, где и когда.

Взмахнув рукавами, Чу Ваньнин присел на край постели.

Всю ночь над царством У – холодный дождь,

и набежала рябь на гладь реки…[31]

Однако в комнате Мо Жаня было тепло. Тьма ушла.

– Я посижу с тобой, – сказал Чу Ваньнин.

После этих слов сердце Мо Жаня от горечи сжалось в крошечный комок.

– Учитель, не уходите. – Он схватил Чу Ваньнина за скрытую под рукавом руку.

– Хорошо.

– Если вы уйдете, опять станет темно. – Мо Жань заплакал, но устыдился своих слез и тут же прикрыл глаза другой рукой. – Умоляю, не бросайте меня… Я умоляю вас… Я правда… правда не хочу больше быть никаким владыкой, учитель… Не отказывайтесь от меня…

– Мо Жань…

– Умоляю.

Возможно, его разум был затуманен лихорадкой, и оттого Мо Жань стал чересчур чувствительным, а может, в душе он смутно осознавал, что на самом деле просто видит сон и как только проснется, Чу Ваньнина рядом уже не будет, поэтому беспрерывно бормотал:

– Умоляю, не отказывайтесь от меня.

Той ночью дождь барабанил в окно, будто копыта боевых коней по льду замерзшей реки. Казалось, бесчисленные мстительные духи бьются в стекло, пытаясь прорваться внутрь и лишить Мо Жаня жизни.

Однако в его сне Чу Ваньнин зажег свечу, и ее слабый огонек разогнал безбрежный холод ночи.

– Хорошо, я не уйду, – произнес Чу Ваньнин.

– Не уйдете?

– Не уйду.

Мо Жань хотел сказать «спасибо», но из горла вырвался лишь судорожный всхлип, похожий на обиженное поскуливание собаки, которая ластится к хозяину.

– Вы все говорили, что не уйдете, обещали, что не оставите меня, – вдруг сонно забормотал Мо Жань, глядя в пустоту полуприкрытыми глазами. – Но в конце концов все от меня отказались. Я