Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Брат Мо, вскоре состоится сбор заклинателей в горах Линшань, – произнес Наньгун Сы. – Вы все же ученик уважаемого наставника Чу, вам нельзя позорить своего учителя. Подготовились?

– Я не стану участвовать.

– Вы это серьезно?

– Совершенно серьезно, – улыбнулся Мо Жань. – Будет вполне достаточно, если поедет только мой младший двоюродный брат. В горах Линшань соберутся последователи из всех духовных школ Поднебесной, а я не люблю шум и толкотню, так что не поеду.

Наньгун Сы явно не поверил его словам и прищурил карие глаза, будто сокол, который пытался высмотреть за камнем добычу.

Но Мо Жань так и не отвел глаза, продолжая смело и открыто глядеть прямо в лицо собеседнику.

Какое-то время сокол буравил камень взглядом, однако вскоре понял, что камень был просто камнем и никакой заяц или змея за ним не прятались.

Тогда Наньгун Сы откинулся обратно на спинку стула и, повертев палочки в руках, внезапно широко ухмыльнулся.

– Любопытно. Выходит, в горах Линшань мы с вами не встретимся?

– Не встретимся.

Наньгун Сы с улыбкой приложил ладонь ко лбу.

– Похоже, ученик уважаемого наставника Чу силен настолько, что даже такое крупное и торжественное событие ему безразлично.

Мо Жань молчал, думая про себя: «И как мне ему объяснить?» Не мог же он сказать что-то вроде: «Слушай, Наньгун Сы, дело вовсе не в этом. Видишь ли, просто на самом деле я тот еще старый хрыч, мне уже далеко за тридцать, и будет весьма странно, если я, бывший Тасянь-цзюнь, пойду резвиться на арене с неоперившимся молодняком на глазах у сидящих вокруг глав духовных школ, которых я же в прошлой жизни отделал за здорово живешь или даже убил. А они еще и должны будут оценить мое выступление и выставить оценку?»

Чушь собачья.

Поэтому Мо Жань вежливо кашлянул и ответил так:

– Состязание мне вовсе не безразлично. Дело лишь в том, что я плохо владею основами традиционных техник. Боюсь, если отправлюсь на великое собрание, точно опозорю учителя. Вот вы, молодой господин Наньгун, обладаете превосходными навыками, потому можете себе позволить быть уверенным в успехе. Прошу, не насмехайтесь надо мной.

Если бы Мо Жань таким образом погладил по перышкам какого-нибудь наивного птенчика вроде Сюэ Мэна, тот бы уже весь светился от счастья. Однако Наньгун Сы был не таким легковерным. Он рос без матери, воспитывался в суровых условиях духовной школы Жуфэн, где интриги и всяческие козни были обычным делом. В ответ на лесть Мо Жаня он лишь улыбнулся без всякой тени простодушного торжества.

С шумом осушив свою чашу, Наньгун Сы утер рот рукавом и сказал:

– Раз уж вы, молодой господин Мо, не собираетесь участвовать, то, может, как сторонний наблюдатель поделитесь своими предположениями насчет того, кто в этот раз станет первым?

«А ты знал, кого спросить», – подумал Мо Жань.

Кроме Мо Вэйюя, на всем белом свете никто и не мог знать победителя сбора заклинателей этого года. Разве что переродившийся фальшивый Гоучэнь.

И первым стал…

– Наньгун Сы.

Внезапно чья-то рука резко отбросила занавесь из бус в сторону, и мерцающий свет лампы выхватил из полумрака половину лица вошедшего. Мо Жань с Наньгун Сы даже не шевельнулись, зато Сун Цютун подскочила, словно ее кольнули булавкой. Она торопливо поднялась из-за стола, с жалостливо-растерянным выражением опустила голову и виновато произнесла:

– Мо… молодой господин Е.

Черные одежды с золотистой вышивкой облегали стройную фигуру молодого человека с невероятно узкой талией. На его предплечьях красовались наручи. Кем же мог быть пришелец с прелестными, но в то же время мужественными чертами, как не Е Ванси?

– Я к тебе не обращался.

Даже не взглянув на девушку, Е Ванси прошел дальше в комнату. Все это время его холодный взгляд, в глубине которого, впрочем, мерцали блики некоего иного чувства, был прикован лишь к одному человеку.

– Я обращался к тебе, Наньгун Сы. Подними голову и взгляни мне в глаза, если слышишь.

Наньгун Сы и не подумал подчиниться. Вместо этого он обратился к Сун Цютун:

– И чего вскочила? Сядь.

– Не могу, молодой господин Наньгун, мое положение столь низко и ничтожно, что мне следует постоять.

– Сядь! – рявкнул вышедший из себя Наньгун Сы.

Сун Цютун вся съежилась и застыла в нерешительности, вцепившись пальцами в край стола.

– Сделай, как он сказал, – сухо велел Е Ванси.

– Благодарю вас, молодой господин Е…

Но Е Ванси уже позабыл о Сун Цютун и вновь заговорил:

– Наньгун Сы, сколько еще ты намереваешься маяться дурью? Глава с ума сходит от ярости. Поднимайся, и идем со мной, вернемся в школу.

– Вот и прекрасно. Я буду считать, что он сошел с ума, а он пусть считает меня мертвым! Ни о каком возвращении и речи быть не может. Пока он не отменит свое решение, ноги моей не будет в духовной школе Жуфэн, – процедил Наньгун Сы. – Так что, молодой-господин-Е, придется вам вернуться в одиночестве.

– Ах ты…

Руки Е Ванси сами собой сжались в кулаки. Его всего трясло от гнева. У наблюдавшего со стороны Мо Жаня возникло чувство, что сейчас этот молодой человек пинком опрокинет стол, а потом схватит Наньгун Сы за шкирку и потащит домой. Е Ванси, однако, как истинно благородному мужу, удалось усилием воли укротить свою бешеную ярость.

– Наньгун Сы, – наконец произнес он после короткого молчания; в хриплом голосе слышалась усталость, не вязавшаяся с его решительным лицом. – Ты и в самом деле готов зайти так далеко?

– Да, и что?

Е Ванси сомкнул веки и испустил едва слышный вздох, после чего вновь медленно открыл глаза. Он повернул голову и только теперь увидел сидящего за столом третьего.

Мо Жань сразу вспомнил поговорку о том, что сор, вообще-то, не следует выносить из дома и выставлять на всеобщее обозрение. Разумеется, Е Ванси совершенно не хотелось, чтобы кто-то посторонний стал свидетелем их внутрисемейных споров. Мо Жань поднялся из-за стола, поклонился Е Ванси и тактично произнес:

– Я только что вспомнил, что нынешним вечером должен забрать у портного свою новую одежду. Было бы невежливо заставлять его ждать, так что я, пожалуй, пойду.

Е Ванси кивнул ему:

– Премного благодарен, господин Мо.

– Не стоит, не стоит. Оставляю вас.

Проходя мимо Е Ванси, Мо Жань невольно бросил на него взгляд. Лишь вблизи ему стало заметно, что, хоть молодой человек и старался держаться спокойно и невозмутимо, будто гордый кедр на горном склоне, белки его глаз имели розоватый оттенок, словно он недавно плакал.

Мо Жань вдруг подумал,