Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Подумав, Мо Жань пришел к выводу, что пара чаш вина ему не повредит, и ответил:

– Не посмею обидеть вас отказом.

– Терем Уюй[25] – один из самых известных в Линьи. Там готовят наивкуснейшие тушеные кишки в коричневом соусе. Не слышали о таком? – спросил Наньгун Сы, когда они двинулись в путь.

– Как же я мог не слышать об одном из лучших заведений Верхнего царства? – с улыбкой отозвался Мо Жань. – А у вас хороший вкус, молодой господин Наньгун.

– Место выбрал не я.

– О, а кто же?..

– Как раз тот, кто меня ожидает.

Как человек, который уже успел прожить одну жизнь, Мо Жань примерно разбирался в сложных взаимоотношениях молодых господ школы Жуфэн. Пусть вслух он этого и не произнес, но про себя с изумлением отметил: «Неужели Е Ванси тоже здесь?»

Однако, как только он вслед за Наньгун Сы поднялся по лестнице на второй этаж терема Уюй и, откинув занавесь из бусин, приготовился войти, едва не поперхнулся от увиденного. У окна, любуясь пышно цветущими персиками, стояла стройная и грациозная Сун Цютун в одеянии из некрашеного шелка. Услышав шаги, она обернулась, и подвески на золотых парных шпильках в ее волосах закачались с нежным звоном. Эта девушка с гладкой и блестящей, будто белый нефрит, кожей и киноварным росчерком изящных губ была чудо как хороша.

Нога, которую Мо Жань уже занес над порогом, невольно опустилась обратно. Интересно, подумал он, еще не поздно сказать Наньгун Сы, что на самом деле ему совсем не по вкусу кухня царства Лу[26], а в особенности тушеные кишки в коричневом соусе?

Глава 122. Отражение учителя

‒ Брат Мо, позвольте представить вам одну из младших учениц нашей духовной школы. Ее зовут Сун Цютун.

В конце концов Мо Жань все же сумел перебороть себя, сел за стол и позволил Наньгун Сы радостно продолжить их знакомить. «Эх, Сун Цютун, Сун Цютун, – думал Мо Жань, – а ведь я знаю каждую родинку, каждое родимое пятнышко на твоей спине. К чему мне все эти представления?»

Его лицо, однако, оставалось совершенно непроницаемым. Заставив себя изобразить учтивый кивок, Мо Жань сказал:

– Приветствую, барышня Сун.

– Это ученик уважаемого наставника Чу, Мо Вэйюй из духовной школы пика Сышэн. Кажется, вы с ним уже встречались в Цайде, но там было столько народу, что ты, наверное, не помнишь.

Сун Цютун мягко улыбнулась и, поднявшись с места, поклонилась, спрятав руки в рукава:

– Цютун приветствует господина бессмертного Мо.

Мо Жань промолчал. Вставать из-за стола не стал. Он долго рассматривал девушку угрюмым, неприязненным взглядом, прежде чем ответить:

– Не нужно церемоний.

К своей главной супруге из прошлой жизни Мо Жань не испытывал ничего, кроме омерзения. Омерзение это появилось в его душе вовсе не после перерождения – оно укоренилось в нем еще в прошлой жизни, проникло глубоко-глубоко, так, что и не вырвать.

Он уже видел ее мельком пару раз, но это не были встречи лицом к лицу, поэтому чувство отвращения в душе Мо Жаня еще никогда не было таким сильным, как сейчас.

Эта девушка всегда выглядела нежной и хрупкой, разговаривала тихо и кротко. Она напоминала недозрелый плод из тех, что появляются на деревьях в самом начале осени. Скрытые в густой листве, они не так ароматны, как цветы, и окраской совсем не выделяются, однако почему-то все равно привлекают к себе взгляды. Кажется, стоит лишь разок укусить налитой бок маленького, мягкого и незрелого плода – и рот наполнится превосходным кисло-сладким соком. И лишь в момент, когда зубы уже глубоко вонзились в мякоть, едок внезапно осознает, что внутри плода скрывался зловонный полуразложившийся червяк, который издох где-то в сердцевине и уже покрылся плесенью.

Если так подумать, по сравнению с Мо Жанем в прошлой жизни Сун Цютун не совершила никаких явных и вопиющих злодеяний. Ну, разве что ради спасения собственной шкуры предала школу Жуфэн, которой была обязана жизнью. Еще, когда Мо Жань вырезал города на территориях Жуфэн, выдала ему на растерзание Е Ванси, тоже ради спасения собственной шкуры. Также можно вспомнить, как весь Линьи был завален трупами и повсюду текли реки крови, а она, вне себя от радости, что добилась милости Мо Жаня, разрядилась в пух и прах, увешала себя драгоценностями и отправилась прислуживать своему новому хозяину. Ах да, после того как резня закончилась, эта женщина решила выразить Мо Жаню свою преданность и, стоя у бездыханного трупа Е Ванси, горько рыдала о том, как тот плохо к ней относился, прямо-таки житья не давал, и если бы не Мо Жань, она бы до самой смерти пахала как вол на этого противного господина Е.

Может, было еще что-то? Мо Жань молча размышлял. Что же еще?

Когда нетерпеливый и вспыльчивый Наньгун Сы заметил, что несколько блюд все никак не несут, он решил лично сходить вниз и поторопить прислугу. Так Мо Жань и Сун Цютун, в прошлой жизни супруги, остались в комнате вдвоем.

– Господин Мо, давайте выпьем за вас.

Пока она грациозно наполняла его чашу вином, ее тонкая рука выглянула из-под длинного рукава почти до половины предплечья, и стала видна точка «гекконовой киновари» на ее запястье.

Мо Жань резко схватил девушку за руку.

Она тихонько ойкнула и подняла на него растерянные, перепуганные глаза:

– Господин Мо, что вы…

Какое-то время Мо Жань пристально разглядывал ее лицо. Затем его взгляд сместился ниже, на ее нежные руки с тонкими пальцами.

– До чего прекрасные руки, – после долгого молчания наконец тихо произнес он жестким и резким тоном. – Барышня Сун, вы умеете играть в вэйци?

– Ра… разве что совсем чуть-чуть.

– Столь прекрасные руки просто созданы для этой игры, – холодно сказал Мо Жань.

Снаружи донесся топот Наньгун Сы. Его ручной волк громко залаял у двери.

– Прошу прощения за неучтивость.

Отпустив запястье Сун Цютун, Мо Жань достал платок и тщательно вытер руки.

В комнату сквозь окна лился свет вечерней зари. Шумный и ярко освещенный терем Уюй утопал в весенних сумерках.

Мо Жань оставался совершенно спокоен, словно ничего и не произошло. Сун Цютун же, хоть и столкнулась с беспричинным презрительным отношением, с юных лет привыкла терпеть подобное, поэтому во время застолья учтиво поднялась и налила Мо Жаню вина.

Он, однако, не желал пить вино, налитое ее рукой, и потому до