Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Плотная завеса, подобно стене между жизнью и смертью, отрезала путь внутрь людям из внешнего мира.

Будь то цветение лотосов или тихий безмятежный снегопад, целых пять лет никто не сможет любоваться ими из того павильона.

Шелестели на ветру листья бамбука, с красных яблонь дождем сыпались лепестки. На длинной тропе, тянущейся от павильона Хунлянь к главным воротам духовной школы пика Сышэн, выстроившиеся цепочкой ученики один за другим опустились на колени. Мо Жань с Сюэ Мэном и Ши Мэем преклонили колени в самом начале этой нескончаемо длинной людской реки.

– Провожаем старейшину Юйхэна в затвор! – зычно объявил Сюэ Чжэнъюн.

– Со всем почтением провожаем старейшину Юйхэна в затвор, – эхом отозвались сидящие с опущенными головами ученики.

Единый нестройный хор тысяч людских голосов пронесся над пиком Сышэн, укрытым густой пеленой облаков. Сотни потревоженных ворон с хриплым карканьем взмыли в небо и закружились над верхушками деревьев, не смея опуститься обратно на ветки. Гул множества голосов подобно раскату грома прорвал тяжелые облака и устремился еще выше, к самому небосводу.

– Со всем почтением провожаю учителя в затвор, – тихо повторил Мо Жань.

И склонился в долгом земном поклоне.

«Все эти пять лет я буду ждать вас».

После того как старейшина Юйхэн ушел в затвор, трое его учеников, не пожелав даже на время перейти к другому наставнику, с усердием продолжили самостоятельно идти по пути совершенствования.

Ши Мэй с Сюэ Мэном сообразно со своими способностями и избранными путями совершенствования остались на пике Сышэн, тогда как Мо Жань решил покинуть духовную школу и отправиться в путешествие по землям Поднебесной.

Он принял это решение не только потому, что практический опыт считал лучшим для себя способом обучения. Его нынешняя жизнь слишком сильно отличалась от прошлой, и не только в том, как теперь складывались их с Чу Ваньнином отношения. Больше всего Мо Жаня беспокоил фальшивый Гоучэнь.

В душе он давно подозревал, что этот скрывающийся в тени злодей тоже был перерожденным. Хотя бы потому, что он освоил технику «Партия Чжэньлун», можно сказать, на девять из десяти, а в прошлой жизни, до того как Мо Жань покончил жизнь самоубийством, в мире не было никого, кто так же хорошо владел бы этой запретной техникой.

Мо Жань понимал, что вряд ли сможет самостоятельно выяснить, кем был злодей на самом деле. После кровопролитного сражения в Цайде весь мир совершенствующихся замер в ожидании, когда же эта плотоядная зверюга наконец высунет хвост из своей норы; и чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, не стоило чересчур назойливо лезть в это дело.

Мо Жань отдавал себе отчет в том, что не блещет умом, зато от природы одарен мощной духовной силой и поразительным талантом к совершенствованию. Раз уж в будущем им точно предстояла еще одна битва, все, что он мог сделать, – это постараться как можно скорее вернуть себе былую мощь, равную той, какой обладал до перерождения.

В прошлой жизни свою силу он тратил лишь на то, чтобы сеять хаос и разрушение; в этой же Мо Жань намеревался стать защитником.

Только успели закрыть павильон Хунлянь, Мо Жань уже стоял у главного входа духовной школы пика Сышэн с вещевым мешком за спиной, готовый отправиться в дальний путь.

Немногие пришли его проводить: Сюэ Чжэнъюн с госпожой Ван да Ши Мэй.

Сюэ Чжэнъюн хлопнул Мо Жаня по плечу и сконфуженно произнес:

– Мэн-эр не пришел, но сказал…

– Сказал, что должен идти в рощу практиковаться с мечом и у него нет времени на прощания? – с улыбкой подсказал Мо Жань.

Сюэ Чжэнъюн стушевался еще сильнее.

– Вот же бестолковый поганец! – вырвалось у него.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Мо Жань. – Он всей душой жаждет стать первым в большом состязании в горах Линшань. Нет ничего удивительного в том, что он столь усердно тренируется. Что ж, пусть именно он защищает честь нашего учителя.

Сюэ Чжэнъюн нерешительно покосился на Мо Жаня один раз, другой и сказал:

– Встреча заклинателей в горах Линшань – это наиважнейшее состязание среди тех, кто придерживается традиционного пути совершенствования. Жань-эр, за время странствий ты, безусловно, станешь намного сильнее, но на великом собрании, боюсь, с твоими разношерстными техниками разных путей тебя никто не признает. Будет обидно, если из-за этого ты упустишь возможность стать лучшим.

– Но ведь для этого есть мой двоюродный брат, – ответил Мо Жань.

– Неужели тебе совсем не хочется, чтобы твое имя стояло наверху списка?

На этот раз улыбка Мо Жаня была искренней.

Наверху списка?

В прошлой жизни ему в наказание за какой-то проступок запретили покидать гору, из-за чего он не смог попасть на сбор в горы Линшань и затаил в сердце огромную обиду. Ныне же все это казалось Мо Жаню сущим пустяком. Теперь он был человеком, которому не единожды приходилось навеки прощаться с важными для него людьми. Человеком, который в потоке невзгод прошел путь от недовольства до одержимости, от одержимости – до ненависти, от ненависти – к спокойствию, от спокойствия – к стыду.

Мо Жаня больше не интересовали ни вино, ни красавицы, ни вечное преклонение, и он тем более не желал никому мстить, не хотел никого ненавидеть и убивать.

Когда-то он жил в чрезмерной, безумной роскоши и успел ею пресытиться. Теперь же ему совсем не хотелось возвращаться в то время: он слишком хорошо помнил, как там было холодно и одиноко.

Когда-то он был Владыкой, попирающим бессмертных, стоял на самой вершине мира и взирал на остальных с недосягаемой высоты. Что ему этот сбор заклинателей в горах Линшань? Разве какие-то пара-тройка одобрительных выкриков из толпы да жидкие хлопки смогут сравниться с тем, что он когда-то имел?

Что до всяких там списков… Пусть над ними трясутся те, кого это интересует.

– Я хотел бы посвятить себя чему-нибудь другому, – с улыбкой ответил Мо Жань. – Все же Сюэ Мэн – молодой господин пика Сышэн и должен жить так, как того требует его положение. Ну а я всего лишь бродяга, которому уготован совсем иной путь.

Госпожа Ван не выдержала и с жалостью воскликнула:

– Глупенький, ну что ты такое говоришь? Вы с Мэн-эром ничем не отличаетесь друг от друга, и никакой ты не бродяга!

Мо Жань хихикнул, но в душе ему было горько.

Он родился в бедности, и пусть даже ему повезло попасть на пик Сышэн, десяток с лишним лет до этого он провел в бесцельных тяжелых скитаниях. Разве мог он ничем не отличаться от Сюэ Мэна, который рос в