Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

никому не был нужен и остаток жизни мыкался, как брошенный пес… Проведя со мной несколько дней, меня тут же снова бросали… Я так устал… Правда… Учитель… Я правда так устал, я больше не могу, я этого не вынесу…

Он походил на бездомного пса с грязной свалявшейся шерстью и обломанными когтями, которому было нечего есть и негде было укрыться от непогоды. Чтобы выжить, ему приходилось драться за объедки с побирушками и бродячими котами.

Его так долго обижали и притесняли, что он совсем перестал кому-либо доверять. Домашний пес, если присесть рядом с ним на корточки, ожидает, что ему дадут какое-нибудь лакомство; бездомная же собака решит, что в нее сейчас полетит камень.

Охваченный страхом, он поспешно убегал прочь, шарахался ото всех, ощеривая зубы, и такова была его судьба.

– Учитель, если когда-нибудь вы решите отказаться от меня, просто убейте сразу. Только не бросайте меня, – тихо сказал Мо Жань сквозь слезы. – Это так тяжело, когда тебя бросают снова и снова. Уж лучше умереть…

От жара Мо Жань начал бредить. Вскоре он уже не понимал, где находится, и даже забыл, что за человек появился в его сне.

– Мама, – наконец проговорил он перед тем, как крепко уснуть, – тут так темно, мне очень страшно… Я хочу домой…

Часть двадцать четвертая. Под сброшенной кожей – уважаемый наставник

Глава 124. Учитель возвращается к жизни

Цветы расцветали и увядали, день сменялся ночью, а вокруг павильона Хунлянь неизменно сияла и искрилась волшебная завеса. Никто не выходил из павильона, и никто не мог туда войти.

Пять лет пролетели в мгновение ока. Мир снаружи преображался ежедневно, еженощно; события сменяли друг друга стремительно, как картинки в фонаре со скачущими лошадьми[32]: каждый десяток дней, каждый месяц происходило что-нибудь новое.

Однако в исторических анналах и беседах простого люда в чайных события этих лет уместились всего в несколько строк мелких иероглифов, в коротенький устный пересказ.

Оглядываясь в прошлое, можно вспомнить следующее…

В первый год затвора Чу Ваньнина его ученик Мо Жань покинул родную духовную школу и пустился в странствия, тогда как Сюэ Мэн с Ши Мэем остались на пике Сышэн и самостоятельно продолжили духовные практики.

За тот год у Мо Жаня значительно улучшился почерк, Сюэ Мэн преодолел девятую ступень освоения техники «Клинок упокоения», а Ши Мэй в конце зимы отправился в духовную школу Гуюэе обучаться врачеванию и в этой науке добился значительных успехов.

Примерно в то же время Мо Жань прибыл в Линьи, дабы отыскать семейство торговцев солью и лично навестить молодого господина Чана, но выяснилось, что тот буквально накануне скоропостижно скончался. Узнав в призрачном царстве, что господин Чан некогда вступил в сговор с фальшивым Гоучэнем, Мо Жань хотел попытаться разузнать у него какие-нибудь подробности, но оказалось, что таинственный враг уже успел избавиться от опасного свидетеля. Даже тела не осталось – один пепел.

И эта нить к разгадке была обрезана.

На второй год затвора Чу Ваньнина внимание мира совершенствующихся было приковано к великому состязанию в горах Линшань. Сюэ Мэн стал победителем, второе место занял Мэй Ханьсюэ, а Наньгун Сы оказался на третьем. Ши Мэй обитал в Нижнем царстве, где помогал всем и каждому, изготовлял и продавал снадобья, врачевал больных. Мо Жань же исходил всю Поднебесную от Цзяннани до пустынь на северо-западе, по пути истребляя зло и творя добро. В конце концов он уединился для занятий духовными практиками где-то среди горных лесов, и никто бы не смог сказать, где он находился все это время.

Третий год затвора Чу Ваньнина оказался годом расцвета зла, когда зловещая иньская ци вновь растеклась по миру смертных. Завеса, воздвигнутая в Цайде после той кровавой битвы, ослабла; злобные духи снова появились среди людей, и ночи наполнились жутким демоническим воем. Сюэ Мэн во главе отряда учеников пика Сышэн отправился туда наводить порядок. Пусть обстановка оказалась не такой ужасной, как во времена раскола Небес, когда за полчищами демонов не было видно неба, нашествие нечисти все же нарушило мирный ход жизни обитателей Нижнего царства, для которого тот год стал роковым.

Поскольку на обширные земли Верхнего царства прибывало все больше простого люда, для собственной защиты каждый из глав девяти Великих школ отправил по сотне учеников на границу между Верхним и Нижним царствами. Там была возведена отгоняющая нечисть стена, которая мешала продвигаться к востоку не только демонам, но и беженцам.

Оставшихся без крыши над головой бедняков из Нижнего царства попросту оттесняли подальше от стены. Тянущиеся на много ли защитные укрепления ограждали Верхнее царство не только от нечисти, но и от людей, поэтому внутри по-прежнему шла своим чередом мирная жизнь, тогда как снаружи земля едва проглядывала из-под гор трупов. Сюэ Чжэнъюн неоднократно вел переговоры о беженцах с Верхним царством, но безрезультатно. Кровь последователей духовной школы пика Сышэн, щедро окропившая землю во время великой битвы в Цайде, оказалась пролитой напрасно.

Мо Жань, который уединенно практиковался где-то в горах, получил от своего дяди письмо, из которого узнал о смуте в царстве Шу, и поспешил вернуться на пик.

Шел четвертый год затвора Чу Ваньнина.

Мо Жань с Сюэ Мэном сражались плечом к плечу. Отряду совершенствующихся под их предводительством удалось очистить земли Нижнего царства от нечисти и уничтожить всех демонов-вторженцев. Решающее сражение снова произошло в Цайде. В той битве Сюэ Цзымин изгонял злых духов всеми правдами и неправдами и убил более тысячи разномастных чудовищ; Мо Вэйюй же вновь залатал брешь в завесе и собственными силами закрыл для демонов вход в Нижнее царство.

После этого люди из Верхнего царства снесли все оборонительные стены и снова позволили жителям Нижнего свободно передвигаться по их землям.

Слава о Сюэ Мэне с Мо Жанем прогремела на всю Поднебесную. «Маленький феникс» с тех пор стал пользоваться колоссальным авторитетом, а Мо Жаня, который восстановил завесу с помощью точно такой же техники, какую некогда использовал Чу Ваньнин, стали звать не иначе как «уважаемый наставник Мо».

Месяцы и годы летели, будто облака по небу.

Пусть Сюэ Мэн и прославился после победы в горах Линшань, он не захотел останавливаться на достигнутом и проводить время в праздности, купаясь в самодовольстве, как сделал бы в юности. Как только у него появлялось свободное время, он – хоть в лютый холод, хоть в жару – немедленно отправлялся в бамбуковую рощу и прилежно оттачивал там свое