Бензин в крови - Дмитрий Прост

Итак, что команда имела после одного относительно успешного Гран-при?

Машина действительно получилась вполне конкурентной. Она неплохо и, главное, прогнозируемо реагировала на изменение настроек и обладала хорошим балансом. Объективно говоря, S951 потенциально была сильнейшей из всех аутсайдеров и, при минимальных улучшениях вполне могла наступать на пятки средней группе — Jordan, Ligier и Sauber.

Из минусов: низкая надёжность основных узлов — коробки передач и двигателя — а также определённая архаичность исполнения, результатом которой стал небольшой перевес.

Бесспорно главной из проблем была коробка — именно для её сбережения и были наложены все те ограничения, из-за которых болид и терял по одной-две секунды с круга. Очевидно, что дело было даже не в самой по себе коробке передач — ведь в прошлом году она показала высокую надёжность — а значит её отказы это лишь следствие, вызванные каким-то другим фактором. Или факторами.

Вот только какими?! Последнюю неделю все мысли Коллинза крутились вокруг этой загадки и он буквально не находил себе места, пытаясь найти ответ. Но стоящих идей не было — принятые меры работали не с причинами, а со следствием.

Всё это так выматывало, что молодой человек буквально не мог думать ни о чём другом, все его мысли крутились вокруг одного и того же вопроса — из-за чего?

Неожиданно налетевший порыв холодного ветра заставил Джеймса поёжиться. Подняв воротник пальто, он услышал странный гудящий звук и, стараясь найти его источник, закрутил головой.

Его взгляд зацепился за одинокий сухой листок, неведомым образом не облетевший с ветки росшего рядом дерева. Когда ветер слабел, тот вяло колыхался, а звук пропадал. Но как только порыв усиливался, вялые колебания превращались в высокочастотную дрожь, от которой вместе с листочком начинала трястись и сама веточка — и всё это сопровождалось низким гулом.

«Ох#$@ь. Как всё просто!» — пришедшее понимание метафорически ударило под дых, а мозг, мотивированный выброшенными в кровь гормонами, заработал втрое быстрее. Разрозненные факты наконец-то сложились в цельную картину — следствия больше не противоречили причинам, а следовавший из всего этого вывод логично объяснял всю наблюдаемую с машиной картину.

«Срочно позвонить Полу!» — Коллинз, не теряя времени, поднялся со скамейки и быстрым шагом, почти бегом, направился на выход из Парков.

* * *

/ 5 апреля 1995 года, автодром имени Оскара Альфредо Гальвеса, Буэнос-Айрес /

Вечером следующей среды механики Simtek уже заселялись в гостиницу в пригороде Буэнос-Айреса.

Изначально запланированный на 12 марта Гран-при перенесли на три недели для того, чтобы организаторы успели закончить реконструкцию автодрома, последняя формульная гонка на котором прошла аж в далёком 1981 году.

Сам же перенос стал возможен из-за того, что землетрясение, произошедшее в начале года в Японии оказалось столь разрушительным, что организаторы Тихоокеанского Гран-при, стоявшего в изначальном календаре на 16 апреля, попросили о его переносе на осень.

Так как Гран-при Аргентины был, по сути, новым для Формулы-1 — например, в Simtek не было ни одного заставшего его в календаре чемпионата сотрудника, кроме Пола — на четверг FIA запланировала две ознакомительных сессии, в дополнение к пяти официальным.

Сама трасса была довольно старой — её построили ещё в 1952 году, когда в Формуле-1 блистал Хуан-Мануэль Фанхио (2). Очень узкая и редко используемая, она не особо соответствовала современным требованиям к автодромам, но… Нашлись спонсоры, у спонсоров нашлись деньги — и Берни Экклстоун не устоял.

Интересной фишкой трассы было большое число возможных конфигураций — пятнадцать, благодаря чему она принимала совершенно разные соревнования, от гонок на выносливость и до мотогонок.

Обратно в Южную Америку в этот раз вылетели на день раньше, чтобы успеть на ознакомительные сессии, а сам перелёт из-за ограниченного числа доступных авиарейсов был дневным — и это минус. Из плюсов — по прибытии никто их не потащил на автодром, в самолёте было достаточно времени, чтобы обсудить последние новости и скандалы, которые всю последнюю неделю мусолили в автоспортивной прессе.

Главным, бесспорно, оказалась дисквалификация по итогам Гран-при Бразилии Шумахера и Култхарда — образцы топлива с их машин, отправленные на проверку после гонки оказались не соответствующими техническому регламенту. Гонщиков исключили из протокола Гран-при и победу присудили Герхарду Бергеру из Ferrari.

Учитывая, что Жан Алези финишировал третьим, то теперь именно Скудерия (3) лидировала в Кубке конструкторов с четырнадцатью очками, а McLaren, пилоты которого в обновлённой классификации гонки заняли второе и четвёртое места отставали от неё на пять баллов. Simtek же временно занимал высокое пятое место позади Tyrrell и Ligier — Скиатарелла оказался лучшим из остальных, со своим теперь уже седьмым местом.

Девятое место Simtek по итогам гонки само по себе было повторением лучшего результата команды, показанным на Гран-при Франции 1994 года, но седьмое — пусть и на бумаге, а не по реальному темпу — теперь становилось новым ориентиром.

Правда уже прошла информация, что Benetton и Williams подали протест «в связи с новыми обстоятельствами», но его рассмотрят только после Гран-при Аргентины, да и не факт, что дисквалификацию отменят.

Джеймс решил, что будет пристально следить за развитием событий. Подобных разборок, по мере возрастания интриги в чемпионате будет становиться всё больше — и это хороший повод половить рыбку в мутной воде.

Если команда не сможет извлечь из этого что-то напрямую, то всегда есть шанс получить косвенную выгоду, например, подставив конкурента или обратившись за разъяснениями к FIA по какому-нибудь «вызывающему глубокую озабоченность» вопросу относительно спорного технического решения соперников.

Неэтично и грязно? Бесспорно.

В духе Формулы-1? Однозначно.

Ради выживания команды Коллинз был готов на такое пойти, а уж со своей совестью он как-нибудь договорится (4). Тем более что в эту игру можно играть вдвоём и если ты решишь не принимать в ней участия, то уж твой конкурент от такого точно не откажется.

Тот же Эдди Джордан, представься ему такая возможность, сразу накатает кляузу на Simtek и даже не будет терзаться муками на тему «Тварь я дрожащая или право имею?».

Джеймс волевым усилием заставил себя думать о чём-то другом, хотя это было нелегко — при каждом удобном случае память и подсознание переводила его на мысли о вредном ирландце.

Мда. Нет ничего проще, чем не думать о белой обезьяне…

Ещё одной новостью стало то, что FIA тихо и без особого медийного шума