Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Гаргулья сидела на полке, вцепившись когтями в край доски, и дышала часто-часто, как воробей в кулаке. Мох на её спине распушился, впитывая вечернюю сырость. От зверя потянуло запахом мокрого камня и грибного леса после дождя.

Коша возник у подножия стеллажа первым. Мантикор вытянул шею, поставил передние лапы на нижнюю полку и потянул носом воздух, разбирая незнакомый запах на составляющие. Шипеть на этот раз он и не подумал. Видимо, счёл, что каменный сосед относится к категории «мебель, которая иногда моргает».

«Свой, — послал я гаргулье спокойную волну. — Здесь тепло. Здесь кормят. Здесь тебя никто и пальцем не тронет».

Зелёные вертикальные зрачки расширились. Хватка когтей немного ослабла. Тут из-за мешка с наполнителем вылетел Лис, оценил обстановку ушами быстрее, чем глазами, взлетел на табурет, а с него на полку. Открыл деликатную пастьку, высунул розовый язык и… облизал гаргулье щёку. Основательно, с оттяжкой, как облизывают младшего в норе, хотя гаргулья была раза в три крупнее фенека.

Физиономия монстрика стала изумлённой до полной потери достоинства.

— Ср-р-ражение! — торжественно объявил Архимед. — Лизнули булыжник! Булыжник сдался!

Гаргулья осторожно потрогала мокрую щёку тыльной стороной когтистой лапы. Понюхала лапу. Судя по всему, вердикт вышел благоприятный, потому что она сползла с полки на прилавок и уселась там, подобрав короткие ноги.

Фурия в это время лежала на коврике. Приоткрыла глаза, зевнула во всю пасть — розовая глотка, белые клыки, длинная нить слюны — и утопала к террариумам с кроликами. Там улеглась на бок, привалившись хребтом к стеклу, и снова уснула. Кролики посмотрели на росомаху с философским спокойствием существ, которых кормят по расписанию.

Я достал пакетик с медовой слюдой.

Золотистая просвечивающая пластинка легла на ладонь. Чем-то она напоминала ломтик карамели, из какой делают петушков на палочке. Покрутил кусок в пальцах, ловя блики света. Ноздри гаргульи дрогнули. Она примерилась дважды, а на третий раз выхватила слюду когтями. Даже не ожидал такой скорости от каменного увальня.

Зверушка сиганула под стойку. Оттуда донёсся хруст. Обстоятельный, влажный, с причмокиванием.

— Прячется! — оскорблённо доложил Архимед, свесившись с края прилавка вниз головой. — Ворует и прячется!

— Ага, совсем как ты.

— Птичка не ворует! Птичка берёт нагр-р-раду!

— За великие труды, видимо, — пробормотал я, отходя на шаг от столешницы и заглядывая под неё.

Маруся спустилась со стеллажа, зависла на одной руке и вытянула вторую вниз — тронула гаргулью за рог кончиком пальца. Она уже делала так, когда мифологический гость был статуей. Теперь, похоже, сравнивала ощущения. Отдёрнула руку и обнюхала палец. Тронула снова, уже смелее, и что-то тихо проугукала себе под нос. Макака явно записывала нового жильца в свою внутреннюю картотеку.

Пых у батареи приподнял тяжёлую рыжую голову, посмотрел из-под шерсти на всю эту суету, шумно вздохнул и вернулся в сытую спячку.

Дальше пошло проще. Я насыпал цеолитовую крошку в блюдце, она загремела россыпью мелких камешков. Шунгит — окатанные чёрные голыши. Молочный травертин — пористый белый кусок.

Гаргулья вылезла из-под прилавка, взобралась обратно наверх и принялась хрустеть с таким остервенением, будто голодала лет сто. Возможно, на её родине не было никаких вкусных минералов, один гранит да базальт. Крошку она лакала прямо из блюдца — та прилипала к языку. Шунгит грызла с боков, а травертин обхватила обеими лапами и кусала, как ребёнок яблоко. Шум стоял, как на стройке.

Я подождал, пока она наестся и разомлеет. Потом протянул руку ладонью вверх и открыл канал. Образ: тёплая полка, вечная еда, крыша над головой, стая, где всех кормят. И вопрос — простой, как дверь, которую можно открыть с той стороны.

В разуме гаргульи колыхнулась осторожность: старая, зимняя, пахнущая ветром и высотой. Мелькнуло что-то про карниз, про дождь, про то, как долго и одиноко сидеть под дождём. Потом волна сомнения качнулась назад, и я почувствовал ответ — тихое согласие существа, которое всю жизнь стерегло чужие стены, а теперь ему предложили свои.

Дзынь! Приручение прошло успешно!

Получено: 30 очков опыта.

Теперь, когда вы умеете договариваться с камнями, помните: молчание — тоже ответ. Обычно он означает: «Я гранит, отстань».

— Ты же у нас мальчик, если верить Системе? — уточнил я у гаргульи. — Будешь Гошей.

Система осуждающе качает виртуальной головой: Готический страж из глубин веков. Воплощение ночной мистики, питающееся чистой маной и лунным светом… И вы назвали его Гошей.

Примечание: Уровень вашей фантазии при выборе имён впечатляет. Если вы когда-нибудь приручите Дракона Хаоса, Система заранее зарегистрирует его как «Витёк», чтобы сэкономить время.

— Гоша-сторож. Звучит солидно, — возразил я и перевёл взгляд с голограммы на питомца. — Ну и… наверное, надо тебя называть не «гаргулья», а «гаргуль». Будет наш домашний неологизм.

Каменный товарищ повёл заострёнными ушами.

Я сходил в подсобку и притащил базальтовую плиту. Тяжёлая тёмно-серая лепёшка легла на пол. Она холоднее окружающего воздуха, так что на ней уже проступил конденсат. Капельки, как серебряный бисер. Гоша уставился на неё так, как я в детстве смотрел на мороженое. Спустился с прилавка, наклонился и стал собирать росу шершавым серым языком, длинными, аккуратными движениями, от края к центру.

— Роса! — благоговейно сообщил Архимед. — Камень пьёт! Мир сошёл с ума!

Коша сунулся понюхать плиту. От неё несло свежестью, но мантикору не понравилось. Кошки вообще теплолюбивые создания. Он чихнул, облизал нос и отошёл в другой конец зала. Начал вылизываться, загребая ухо лапкой.

Лис тоже подбежал, но не один, а с добычей в зубах. Подкатил под нос гаргулье резиновую мышь, отскочил, припал на передние лапы и приглашающе тявкнул. Гоша посмотрел на мышь… и продолжил лакать росу с достоинством трёхсотлетнего барельефа. Прыг наматывал вокруг всей компании круги. По усам тушканчика бежали синеватые искры.

Идиллию прервало очередное сообщение.

Дзынь! Внимание! Произведён системный переучёт!

Система смущённо сообщает: Обнаружено критическое упущение! За успешное завершение квеста «Озёрная серенада» вам не была начислена дополнительная награда. Ошибка устранена.

Получено достижение: «Опылитель года».

Примечание: Носите это звание с гордостью. Пчёлки аплодируют.

Я уставился на полупрозрачный синий прямоугольник. Опылитель? Серьёзно? Хорошо хоть не пестик. Боже, как же здорово, что эти сообщения никто, кроме меня, не ви…

— Опылитель! — тут же радостно заорал Архимед, напомнив, что он-то видит. — Дэнька — опылитель! Главный по цветочкам! Мёду всем!

Мысленно испепелив птичку, я выдохнул через ноздри. Не будем акцентировать внимание, и тогда он просто забудет. Крику в нём