Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

— Спасатели, значит, — автоматически прищурился. — Я ведь у тебя не один такой, да? У тебя целая сеть приручителей. По разным мирам раскидана. Верно?

Голограмма полыхнула красным.

ВНИМАНИЕ! Запрашиваемая информация превышает ваш текущий уровень доступа.

Рекомендация: Меньше думайте о глобальном устройстве мультивселенной. Это вредит пищеварению. Занимайтесь зверюшками. Кормите их, гладьте и убирайте лотки. Они в вас нуждаются.

Окно погасло.

Я криво улыбнулся в пустоту. Ушла от ответа, на прощание ввернув шпильку. Но и так всё ясно. Потусторонний Гринпис. Глобальная сеть по спасению тех, кто не может спасти себя сам. И я подписал контракт с этой конторой на пару тысячелетий вперёд, устроился оператором в пункт реабилитации пострадавших.

Знаете что? Меня это полностью устраивает.

— Ладно, банда! — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание зоопарка. — Сворачиваемся. Магазин закрывается, у нас намечается ночная прогулка.

— Пр-р-рогулка! — Архимед радостно взмыл мне на плечо. — Тёмный лес! Стр-р-рашно!

— Не то слово, — согласился я, активируя Питомник. — По местам.

* * *

Я оставил «Форд» на гравийной обочине просёлка, в трёхстах метрах от точки встречи, выключил фары и заглушил мотор. Над камуфляжем пришлось поработать ещё днём: наклейки поверх гербов, замазанные грязью номера. Несколько секунд просто сидел, позволяя глазам привыкнуть. Потом открыл дверь и шагнул в ночь.

Горенский лесопарк обрушился на меня темнотой, тишиной и запахом прелой листвы. Воздух здесь абсолютно другой. Не городской — сырой, пахнущий землёй с горьковатыми нотами размокшей коры. Конец апреля: днём уже тепло, а по ночам ещё тянет холодом из-под корней, и этот холод стелется по щиколоткам, забираясь под штанины. Температура — градусов пять, может, шесть. Прохладно, но терпимо. Куртку я застегнул до подбородка, пряча бронежилет, берцы зашуршали по влажной траве.

Небо над головой было таким, какого в Москве не увидишь. Ни фонарей, ни подсветки, ни рекламных щитов — только звёзды. Тысячи звёзд, рассыпанных по чёрному бархату так щедро, будто кто-то опрокинул корзину с алмазной крошкой. Млечный Путь тянулся наискось через всё небо бледной туманной полосой, и я невольно задержал взгляд. В прошлой жизни такое небо бывало только в тайге, на выездах, когда мы с Рексом ночевали в палатке и пёс клал тяжёлую голову мне на колени.

Тряхнул головой. Не время для сентиментов.

Тропа шла через молодой осинник. Стволы в темноте казались светлыми, как кости, и от малейшего ветерка листья начинали тревожно дрожать. Звук получался шелестящий, сыпучий, похожий на шёпот большой толпы. Под ногами хлюпало. Прошлогодняя листва, спрессованная снегом в тёмно-бурый ковёр, при каждом шаге выпускала из себя острый грибной дух — перегной и влага, точно лес дышал прямо из-под земли.

Навык «Поиск жизни» работал в фоновом режиме. Расход маны минимальный, радиус — метров тридцать. Достаточно, чтобы не напороться на неприятный сюрприз в кустах. На периферии восприятия мерцали огоньки мелкой живности: полёвки, ежи, пара сонных дроздов на ветке. Ничего крупнее собаки. Ничего магического. Пока.

Осинник кончился. За ним начинался смешанный лес — берёзы вперемежку с елями. Ели стояли стеной, нижние ветви провисли под тяжестью прошлогодней хвои. Воздух здесь стал гуще, смолистее. Пахло живицей и мхом. Где-то далеко ухнул филин — так протяжно, что по спине аж пробежал электрический ток. Ему откликнулся второй, правее и ниже. Перекличка продолжалась секунд десять, а потом оборвалась, и стало так тихо, что я услышал собственный пульс.

Луны не было. Точнее, она пряталась за кромкой леса, обозначив своё присутствие лишь размытым серебристым свечением на горизонте. Зато звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты деревьев и контуры тропы. Ботинки глухо стучали по утоптанной земле. Я шёл размеренно, не торопясь, дыша ровно и глубоко. Спешка в лесу ночью — верный способ сломать ногу.

Через десять минут ельник расступился, и я вышел на поляну.

Широкая, метров сорок в поперечнике, заросшая жёсткой щетиной прошлогодней травы. В центре темнел приземистый прямоугольник — старая котельная. Кирпичная, одноэтажная, с провалившейся крышей на дальнем конце и ржавой трубой, уходящей в небо чёрным пальцем. Из разбитых окон несло сыростью и бетонной пылью.

У стены, в густой тени, расположились люди.

Шесть фигур. Я сосчитал их за два удара сердца. Первое, на что смотришь: руки. Второе: силуэты. Третье: расположение.

Расположились грамотно. Не кучкой, а полукругом, контролируя подходы с трёх сторон. Одна фигура — женская, остальные мужские. Пятеро стояли, один сидел на бетонном блоке, выступавшем из фундамента.

Среди стоявших выделялся бугай. Даже в темноте такого сложно не заметить. Ростом под два метра, плечи шириной с дверной проём, голова посажена низко, как у борца. Он возвышался чуть позади остальных, скрестив руки на груди, и излучал спокойную, уверенную угрозу — не демонстративную, а рабочую, как служебная овчарка.

Я остановился на краю поляны. Дал себя обнаружить, руки держал на виду. Универсальный язык тела, одинаково понятный и полицейским, и бандитам, и данжерам: «Я здесь. Не прячусь. Иду к вам не за проблемами».

От группы отделилась изящная тень и пошла мне навстречу, ступая мягко, с пятки на носок, по-охотничьи. Чёрный тактический костюм с наколенниками. На бёдрах — ножны и кобура, на поясе — подсумки. Рыжие волосы девушка убрала под шапку, открывая высокие скулы и острый подбородок.

Кира остановилась в трёх шагах. Зелёные глаза блеснули отражённым звёздным светом.

— Явился, — сказала она. — А я ставила на то, что ты передумаешь.

На левом плече, вцепившись лапками в шов, сидела Пепельница. Сумеречная моль неспешно, будто дыша, разводила и сводила крылья. Прожилки на крыльях тускло мерцали, как лунный свет на паутине, а пепельная пыльца тихо оседала Кире на ключицу. Персональная глушилка работала, сбивая магическую слежку, если таковая имелась.

— Я предсказуемый и скучный человек, — ответил я. — Обещал — пришёл.

Уголок девичьих губ дёрнулся.

— Пошли, познакомлю с командой.

Бабочка на её плече шевельнула усиками, ощупывая ночной воздух. Я почувствовал слабый магический импульс — моль сканировала меня на предмет враждебных эманаций. Тонкая, ненавязчивая работа. Хороший питомец у хорошего хозяина.

Кира развернулась и пошла обратно к котельной. Я двинулся следом. Ночной ветер принёс со стороны леса волну запахов: влажная хвоя, подмёрзшая земля и тревожный привкус чего-то чужого, инородного. Разлом. Где-то совсем рядом.

Тёмные фигуры ждали.

Глава 16

Темный Разлом

Вблизи котельная выглядела ещё печальнее: кирпич выкрошился, из щелей торчала сухая полынь, а под