Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

class="p1">Тот стоял левее всех, засунув руки в карманы ветровки, наброшенной поверх боевого костюма для маскировки. Лицо длинное, подвижное, из тех, что постоянно гримасничают. Тёмные волосы собраны в короткий хвост, торчащий на затылке. Он разглядывал меня так, будто обнаружил в своей тарелке живого таракана.

Бельский Марат Игнатьевич (Ранг С, Уровень 14). Маг воздуха. Болтун, зубоскал, азартный игрок в кости. Заходит первым туда, куда умные люди отправляют дрон, а потом первым же даёт стрекача.

На его правом плече сидела птица. Маленькая, компактная, с обтекаемым силуэтом и матово-серым оперением, отливающим на кромках стальным блеском. Стриж. Но стриж, чьи маховые перья заканчивались тончайшими лезвиями — я разглядел их даже в скудном ночном свете, потому что они поймали лунный отблеск и отразили его, как зеркало.

Секач. Бритвенный стриж (Ранг С, Уровень 13). Летающая бритва с характером парикмахера-садиста. Обслуживает без записи и без наркоза.

Свищ скривился, и стриж тут же издал резкий, рваный «тцик-тцик» — то ли подтверждая мнение хозяина, то ли комментируя мою куртку.

— Кира сказала, ты ни разу в данже не был, — Свищ качнулся с пятки на носок. — Вообще ни разу. Это правда?

— Правда.

— Супер, — он оскалился. — Просто великолепно. У нас тёмный данж, который не открывался уже лет пять, ноль свежей разведки и вишенкой на торте — приручитель-девственник, который ни разу не нюхал Разлом. Кремень, ты охренел?

Я не стал менять позу. Даже голос не повысил. Жизненный опыт давно приучил меня безошибочно вычислять категорию «громких» — тех, кто шумит не потому, что действительно опасен, а потому, что им позарез нужны зрители. С такими нельзя ругаться, их нельзя перекрикивать. Им нужно просто сбивать ритм.

— Знаешь, Свищ, — я чуть наклонил голову. — В любой группе всегда есть человек, который перед самым стартом начинает громче всех возмущаться. Обычно так сбрасывают мандраж. Ты не стесняйся, выговаривайся, дело житейское. Только не переживай так сильно. Если мне в темноте вдруг станет страшно, я честно обещаю не прятаться за твою спину. Сможешь спокойно бежать первым в пасть любой хрени. Я просто посторонюсь, чтобы не мешать тебе лететь в обратном направлении.

Кира уронила короткий смешок, видимо, припомнив эти самые геройства. Свищ пошёл красными пятнами, словно его окатили кипятком. Стриж на его плече угрожающе защёлкал клювом, распушив перья-лезвия.

— Ах ты ж… Да я тебя сейчас! — Марат дёрнулся вперёд, сжимая кулаки.

— Стоять! — голос Кремня хлестнул по поляне, как удар камнем.

Тяжёлая рука лидера легла Свищу на плечо, намертво останавливая его на полушаге. Клим у ног хозяина тоже предупреждающе рыкнул, обнажив желтоватые клыки.

— Я сказал: приказы не обсуждаются, — холодно отчеканил Глеб, глядя на мага воздуха. — И это касается всех. Рот закрыли. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, у кого хозяйство больше.

Свищ злобно зыркнул на меня, тяжело и со свистом втягивая воздух через нос. Я не отвёл взгляд. Лишь едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся — ровно так, как взрослые улыбаются расшумевшемуся в песочнице подростку.

— Кувалда, — продолжил представлять Кремень и кивнул на бугая.

Вот этот впечатлял. Вблизи он оказался ещё массивнее: бычья шея, покатые плечи штангиста, руки толщиной с моё бедро. Коротко стриженный, с перебитой переносицей и спокойными серыми глазами. Он стоял неподвижно, расставив ноги на ширину плеч, и смотрел на меня без враждебности, просто с практичностью.

Опарин Тарас Дмитриевич (Ранг С, Уровень 16). Маг телесного усиления. Танк группы. Мыслит просто, действует надёжно, молчит красноречиво.

Кувалда чуть склонил голову, изучая меня.

— Худоват, — заключил он наконец. — И глаза ментовские.

Я мысленно усмехнулся. Тридцать лет выслуги — это печать, которую не смывает даже переселение в чужое тело. Что-то в посадке головы, в привычке контролировать пути отступления, в манере обращать внимание на руки собеседника, выдаёт с потрохами тем, кто умеет видеть. Что ж, уважаю, гражданин Опарин.

Рядом с Кувалдой, у его левой ноги, сидел пёс. Крупный, килограммов семьдесят, может, восемьдесят. Тёмно-серый, с мощной квадратной мордой и прижатыми ушами. Вдоль хребта, по бокам шеи и на лапах виднелись белёсые костяные наросты — гладкие, как отполированные, и явно прочнее любого доспеха. Глаза у мастифа были янтарные, внимательные и абсолютно бесстрастные. Он гавкнул один раз, будто поприветствовал.

Обух. Костяной мастиф (Ранг С, Уровень 15). Весит как холодильник, бьёт как холодильник. Зато дома тапочки хозяину приносит.

Хороший пёс. Рабочий. По стойке видно, что привык к командам и к бою. С таким спокойнее в опасном походе, чем с десятком амулетов.

— Синяк, — коротко бросил Кремень, качнув подбородком на следующего.

Мужчина, сидевший на бетонном блоке, даже головы не повернул. Тощий, сутулый, с впалыми щеками. Тонкие пальцы крутили монетку, перекатывая её по костяшкам.

Синица Захар Аркадьевич (Ранг С, Уровень 11). Бывший гильдейский целитель, ныне — вольный медик без лицензии и угрызений совести.

Снаружи пофигист, но это маска. Глаза цепкие, подвижные. Он уже успел осмотреть меня с ног до головы, прикинуть вес, рост, степень подготовки — и вынести вердикт, который оставил при себе.

На плече Синяка сидело влажно блестящее существо размером с крупную ящерицу. Гладкокожее, с плоской головой и выпуклыми глазами, подсвеченными изнутри мягким золотисто-зелёным светом. Кожа переливалась в полумраке — бледно-оливковая, покрытая тонким слоем прозрачной слизи. Саламандра повернула голову и уставилась на меня с тем острым вниманием, что бывает только у амфибий и налоговых инспекторов.

Я шагнул ближе, просто чтобы рассмотреть. Саламандра раздула горло и зашипела — тихо, но отчётливо, как закипающий чайник. Золотистое свечение в глазах полыхнуло ярче.

— Во-от, — тут же встрял Свищ, тыча пальцем. — Капля его забраковала. А она в людях разбирается лучше всех нас вместе взятых.

Капля. Росяная саламандра (Ранг С, Уровень 10). Мокрая, светящаяся, целебная. Лечит раны, нейтрализует яды и шипит на всех подряд. В плохую погоду шипит громче.

— Она на всех незнакомых шипит, — ровным голосом заметил Синяк, всё так же не глядя на меня. Монетка блеснула на костяшках. — На тебя тоже шипела, Марат. Забыл?

Свищ открыл рот, закрыл и ничего не сказал. Синяк не улыбнулся, но складка у его рта чуть дрогнула. Очко.

— Кулёк, — последним назвал Кремень и даже указывать не стал.

Парнишка стоял у стены, как будто пытался в неё врасти. Лет двадцать, щуплый. На поясе кирка. Руки в карманах, взгляд беспокойный: поляна, деревья, мои ботинки, поляна,