Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

Синь, его наполнило необычайное ощущение лёгкости и трепета. Его воспитывали как грозного воина, под стать холодным скалам и ледяному ветру западных земель, но, наблюдая за своим мальчиком, как он рос и развивался, Юэ Гуан проникся настоящим счастьем семейной жизни. А узнав, что Юэ Ин носила под сердцем ещё одно дитя, он был готов целовать её ноги и стоять перед ней на коленях.

Но за красотой огня он не заметил его жара. Когда маленькому наследнику Юэ исполнилось шесть лет и Юэ Гуан взял его на первую охоту, чтобы научить стрельбе из лука, Юэ Ин усомнилась в этой идее. Обычно в сезон холодных рос[63], когда дни становились значительно короче, в горах также появлялось большое количество злых духов. Тогда в духовной школе Бянь Сэ Лун также служило несколько тёмных заклинательниц – три молодых сестры, уже барышни – из одной небольшой секты, и Юэ Гуан назначил их присматривать за ребёнком.

В тот день Юэ Гуан в последний раз видел своего сына. Он оставил его и трёх дев на поляне, когда погнался за вепрем. Вернувшись с добычей, на месте он их уже не обнаружил. Но стойко почувствовал присутствие тёмной ци, что оказалось неслыханным для столь безопасного места. Юэ Гуан нашёл трёх дев у обрыва: одну – с истерзанными ногами, двух других – в ужасе смотрящими вниз, где бурлила горная река. По словам заклинательниц, на них из чащи выпрыгнул даолаогуй и они велели молодому господину бежать. По несчастному стечению обстоятельств мальчик упал с обрыва.

Тогда-то Юэ Гуан и понял свою главную ошибку: он растил и лелеял своё дитя, купая в любви и ласке, вместо того чтобы готовить к опасной и суровой жизни. Если бы он воспитал своего сына в строгости, тот бы мог не запаниковать, а держаться тёмных заклинательниц.

В тот день погиб не только его любимый сын, но и сами небеса прокляли Юэ Гуана, преподнеся жестокий урок. Он запретил всем, особенно Юэ Ин, терзающейся горечью и ужасом утраты, вспоминать их сына. Избавившись от всего, что было с ним связано, Юэ Гуан решил напомнить не только себе, но и остальным, что любовь и снисхождение делали из людей слепых глупцов. И в назидание своей школе, а также служащей им секте он приказал вырвать трём заклинательницам языки, чтобы не слышать глупых оправданий, а затем вздёрнуть их на дереве.

С тех пор их неупокоенные души, обращённые проклятьем, долгие годы скитались по лесу в поисках маленького господина. О случае не распространялись, и со временем жители города Чандэ сами придумали разные легенды, распуская слухи словно поветрие.

Жуткие завывания, ветром разносившиеся среди шума покачивающихся деревьев, побудили Юэ Гуана вспомнить о событиях прошлого. Он уже не раз слышал, как в лесах завывали призраки повешенных сестёр, вот только они никогда не покидали глубины гор.

Уловив боковым зрением, как продолговатый силуэт отделился от одного из деревьев, будто сама сосна ожила и перебежала в другое место, Юэ Гуан отметил два источника тёмной ци. Руки крепко сжимали острые клинки, и в момент когда тьма грозилась накрыть его густым облаком, он выбросил оружие в стороны. Мечи рассекли воздух и полетели, лавируя подобно маленьким воробьям, озарённым ярким сиянием. Не прошло и пары мгновений, как они врезались в два тёмных силуэта, отталкивая их от деревьев в яркой россыпи искр.

Издав гортанный вой, мёртвые сёстры, ставшие порождением тьмы, загорелись светлым пламенем. Их долговязые силуэты словно охватил огонь, в котором они принялись метаться из стороны в сторону в тщетной попытке вырвать из груди клинок.

Не дожидаясь кульминации, Юэ Гуан чёткими ударами избавил мир от двух призраков, рассеяв их тёмные души. Как только последняя из них рассыпалась подобно пеплу, в лесу растаял отголосок её истошного вопля, оставляя после себя звенящую тишину.

Безмолвные сёстры всегда ходили вместе, однако Юэ Гуан не ощущал присутствия третьей из них. Либо она уже давно покинула этот мир, либо затаилась для финального рывка. Следы других тварей также не наблюдались.

Нехорошее предчувствие не давало Юэ Гуану покоя, поэтому, недолго думая, он решил вернуться в духовную школу. Вот только, подойдя к каменной лестнице у самой границы барьера, он обнаружил нескольких своих адептов, включая Юэ Мэя, озадаченно топчущихся на месте.

– Что происходит? – с ноткой раздражения уточнил Юэ Гуан.

– Достопочтенный глава, – обернувшись на его голос, отозвался Юэ Мэй, – барьер отчего-то не пускает нас внутрь.

– Не пускает? Что за вздор?

Но, дотронувшись до барьера, он с негодованием убедился в правдивости слов Юэ Мэя: купол напоминал ледяную гладь озера, сквозь которую никому не удалось бы пробиться. Нахмурившись, Юэ Гуан сложил особую печать и ударил ладонью по барьеру, по которому прошла вибрация, сопровождаемая тихим гулом. Однако никакого эффекта не последовало. И дело заключалось вовсе не в ошибке заклинания. Духовную школу теперь накрывала совершенно другая защита, и поставил её не кто иной, как Юэ Ин.

Не успел Юэ Гуан подумать о худшем, как по лесу пронёсся пугающий звук, напоминающий кошачье мяуканье и воронье карканье, будто над ними смеялся какой-то зверь. Адепты сразу окружили своего главу, подняв оружие наготове. Юэ Гуану не потребовалось много времени, чтобы определить природу звука: он уже слышал его однажды – во время проведения ритуала по закрытию великого Разлома.

Он слышал тявканье лисы.

В лесной чаще показалось плавное движение. Между деревьями появилось крупное размытое пятно, извивающееся подобно змеям, окутанным тьмой. Но как только оно спустилось, выйдя на каменную лестницу, Юэ Гуан недобро прищурился; у адептов реакция оказалась куда более яркая. Разве что Юэ Мэй сохранил пугающую сдержанность.

Лисица, чьи хвосты шевелились подобно живым змеям, с тихим рычанием наблюдала за адептами, в холке возвышаясь над землёй на целый чжан. От неё исходила удушающая мощь, которая, по ощущениям, могла бы истребить всё живое, находящееся поблизости. Бурый мех шевелился в вихрях тёмной ци, узкие глаза горели жёлтым огнём, напоминая в опустившихся сумерках два маленьких уголька. Но куда большее внимание Юэ Гуана привлёк молодой мужчина, восседающий на демоне, словно на обычном скакуне. Он обладал весьма заурядной внешностью, но волевой насмехающийся взгляд, а также кривая ухмылка на загорелом лице придавали ему особый вызывающий шарм. Длинные топорщащиеся волосы, убранные в высокий хвост и обвязанные зелёной лентой на лбу, покачивались в такт пульсирующей энергии.

Значит, это и был истинный хозяин девятихвостой лисицы? Но кто это? Из секты Яо в живых остались только женщины.

Глава секты Яо, как показало время, успел