Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

— Какие твои годы, Саша! — я подмигнул ему. — Поработаешь со мной, проявишь себя и такая же будет. У меня преданность и хорошая служба оплачиваются так, что ни в одной корпорации не снилось.

— Рад стараться, Ваша Милость! — улыбнулся он в ответ. — Ради такой машинки можно и задницу на британский флаг порвать!

— Но только врагам! — уточнил я на всякий случай.

Саня заржал в ответ.

Когда мы въехали на территорию родового поместья Ярославских, я с удивлением увидел на гостевой парковке знакомый автомобиль. Серебристый спортивный спорткар с синеватыми обводами и гербом рода Шумиловых на дверце.

«Ох и ничего себе! Какие гости с утра пораньше», — подумал я, паркуя «Стрелу» рядом.

Сама Любава сидела за рулем. Я кивнул, а она сделала вид, что невероятно увлечена телефоном. Фу ты, ну ты, какие мы важные!

Мы прошли в дом. Саня держался молодцом. Я тут же вызвонил Василия Пантелеевича и ввел лекаря в курс дела, а сам направился в кабинет отца.

Постучавшись, зашел внутрь.

Святослав Васильевич сидел за столом. А напротив него, в глубоком кожаном кресле, расположился Прокопий Львович Шумилов, отец Любавы.

Я поздоровался. Прокопий Львович дружески кивнул мне, поднялся и крепко пожал руку.

— Доброе утро, Елисей Святославович. Наслышан, наслышан о ваших воронежских подвигах! Растете, молодой человек, растете!

— Стараемся на благо Империи, Прокопий Львович, — вежливо ответил я. — А я вот увидел вашу машину и решил спросить: откуда такие гости с утра? Какими судьбами?

— Да Любава собиралась в Академию, — ответил Шумилов, слегка улыбаясь в усы. — Ну и завезла меня по дороге к Святославу Васильевичу, у нас тут небольшие деловые вопросики накопились. Думал, что всё быстро образуется, авопросики времени потребовали… Надо бы Любаву отпускать, чтобы не опоздала.

Вопросики накопились? Что же, сейчас отцу точно будет не до меня. Ладно, заеду к нему после Академии, а сейчас…

— О, как здорово! — ответил я. — Мне как раз тоже в Академию нужно. Бойца вот привез раненого. Ничего страшного, Прокопий Львович, если Любава может меня подвезти?

Шумилов переглянулся с моим отцом. В их взглядах промелькнуло что-то неуловимое. Политика, ядрёна медь. Старики явно играли в свои игры.

— А твоя машина, Елисей? — спросил отец. — Может, пусть кто-нибудь из наших водителей тебя отвезет?

— Да я вот думаю… Если Василий Пантелеевич поставит Саню Кирпича на ноги быстро, то он и сам может ее отогнать на базу, — ответил я. — Там же не такая серьезная рана, чтобы не нажимать одной ногой на педали. У него рука… Но вести мою ласточку можно и одной, тем более что личный состав нужно поощрять иногда. Так что пусть он её и отвезёт обратно.

— Ну, тогда и хорошо, — кивнул отец, пряча улыбку. — Как раз не опоздаешь. А ты как, Прокопий Львович? Ничего, если Любава подкинет моего сына?

— Она посчитает это за честь, — ответил Шумилов, и в его голосе прозвучали нотки удовлетворения. — Молодежи полезно общаться.

— Что ж, тогда не буду вас задерживать своим присутствием, — сказал я, встал и слегка поклонился. — Хорошего дня, господа.

После этого я бегом направился в медицинское крыло, к Василию Пантелеевичу. Лекарь как раз закончил первичный осмотр Сани и мыл руки над раковиной.

— Ну что, Василий Пантелеевич? Как дела? Жить будет? — спросил я.

Старик фыркнул, вытирая руки белоснежным полотенцем:

— Будет, Ваша Милость. Куда он денется? Смогу я помочь в этом вопросе. Яд сложный, мутирующий, но я уже подобрал антидот. Придется, конечно, парню пару дней поставить уколы, но конечность мы спасем.

— Отлично. А сможет ли Саша тогда, как оклемается, отвести мою машину обратно на базу? — спросил я.

— Запросто, — Василий Пантелеевич поправил очки на носу. — Ничего страшного и необратимого в его ранении нет. По крайней мере, для меня.

Он чуть-чуть хвастливо выпятил грудь.

— Это другие коновалы в городских больничках отпилили бы ему руку по самое не балуй, чтобы некроз не пошел. А у меня как раз есть лекарство на такой случай. Вытяжка из мозгов Костяного Паука. Творит чудеса и нейтрализует его яд.

— Ну что же, Саша, — я подошел к кушетке, на которой лежал мой гвардеец. Выглядел он уже получше, зелья лекаря начали действовать. — Давай, поправляйся. Выздоравливай. И вот… Держи ключи. Закинешь машину на базу, а заодно сам прикинешь — стоит ли ради такой машины стараться.

Я отдал Александру ключи от «Стрелы». Заметил, как радостно вспыхнули его глаза. Доверить бойцу личный транспорт начальника? Ну да, это знак высшего доверия.

— Это на время, учти! — строго добавил я. — На свою машину ты еще должен заработать. Разрешаю только до базы доехать. Если узнаю, что ты на ней девок клеить поехал, то раненную руку вырву, и никакой лекарь не пришьет!

— Слушаюсь, Елисей Святославович! — расплылся в улыбке Саня. — Век не забуду! Доставлю в лучшем виде, ни пылинки не сядет!

Я вышел во двор.

Утро выдалось солнечным. Возле серебристого спорткара, прислонившись к капоту, стояла Любава. Всё также упорно делала вид, что копается в телефоне и в упор меня не замечает.

Ну что ж…

Я подошел, открыл пассажирскую дверь и с каменным хлебалом уселся на сиденье, затянутое белой кожей.

Любава замерла. Ее брови поползли вверх. Она обошла машину, села за руль и, не заводя двигатель, повернулась ко мне.

— Елисей Святославович… А вы ничего не перепутали? — ледяным тоном осведомилась она. — С каких это пор мой автомобиль стал для вас местом для отдыха?

Я откинулся на спинку сиденья, пристегнул ремень и обезоруживающе улыбнулся:

— Всё нормально, Любава Прокопьевна. Ваш отец подарил вам счастливую возможность довезти меня до Академии. Пожалуйста, постарайтесь объезжать ямы, а то меня укачивает.

Она сузила глаза. В салоне запахло ее духами — тонкий аромат с нотками жасмина. Никакой дурманящей химии, как у Преображенской. Лишь запах настоящей аристократки.

— А вы наглец, Елисей, — фыркнула она, нажимая кнопку зажигания. Спорткар тут же зарычал. — Приходите, напрашиваетесь… Ведете себя так, будто весь мир вам обязан.

— Любава Прокопьевна, даже и не думал напрашиваться, — я развел руками. — Если бы вы оказались в такой же