Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Желудок сделал кульбит, пытаясь выплеснуть наружу сегодняшний завтрак. Мой семидесятилетний опыт кричал, что я видел дерьмо и похуже, но сердце молодого Елисея облилось кровью.

Там, на водительском сиденье, находилось тело моего бойца. Обугленный кусок человеческого мяса, вплавленный в расплавленную кожу сиденья. Лица не было. Вместо него черная корка, из-под которой сочилась сукровица.

На этом месиве из горелой плоти и костей жалкими лохмотьями висели остатки запасной куртки. Моей куртки, которую я оставил на заднем сиденье.

Ко мне подошел Гордей. Степанцов выглядел так, словно постарел лет на десять за эти полчаса. Его лицо было серым, как пепел, губы сжаты в тонкую линию. Рядом с ним встал Степан Борозда, сжимая в руках штурмовую винтовку.

— Как это произошло? — мой голос сорвался на последнем слове.

Гордей сглотнул, бросил взгляд на сгоревшую машину и начал докладывать:

— Ваша Милость, Саня подъехал к воротам. Посигналил. Бойцы по камерам вашу куртку увидели, начали створки открывать. Он окно опустил, лыбится во весь рот. Гордый такой… Вроде как всех надул! И тут с той стороны дороги вылетел ублюдок на мотоцикле. В черном шлеме.

Гордей указал рукой за периметр базы, туда, где дорога делала резкий изгиб, скрываясь за деревьями.

— Дистанция была метров пятьдесят. Мотоциклист даже не притормозил. Вскинул руку и выпустил целую сеть молний. Сотню мелких, сплетенных в клубок. Они влетели в открытое окно «Стрелы». Салон вспыхнул мгновенно. Разряд был такой силы, что электроника машины выгорела, а Саню… Саню зажарило заживо в стальной коробке.

— Почему вы его не сняли? — спросил я. — У вас же снайперы на вышках! У вас пулеметы на турелях!

— Стреляли, командир! — вмешался Степан Борозда. — Парни на вышках сразу открыли огонь на поражение! Как только вспышка пошла, они изрешетили весь тот сектор! Но ублюдок ушел. У него Кольчуга Души вспыхнула, пули от нее как горох отскакивали. Он развернулся на заднем колесе и втопил так, что только пыль столбом.

— Камеры на периметре? Лицо? Номера? — я повернулся к Гордею, впиваясь в него взглядом.

— Ни-че-го, Ваша Милость, — Гордей сплюнул на асфальт. — Номеров на байке нет. Лица не разглядеть. Но…

— Что «но»? Говори!

— Он знал слепые зоны наших внешних камер. Он встал там, где объектив дает искажение из-за веток. Этот человек наверняка был здесь раньше. И он изучил нашу оборону.

Я снова перевел взгляд на то, что осталось от Сани. На куски моей куртки, вплавленные в грудную клетку. Пазл в голове сложился окончательно.

— Это Семён Синий, — констатировал я. — Это он, тварь.

— Но почему Саня? Зачем ему убивать простого гвардейца? — нахмурился Степан.

— Он не Саню убивал, Стёпа, — я горько усмехнулся. — А меня.

Я подошел ближе к машине, не обращая внимания на жар, исходящий от металла.

— Посмотрите внимательно. Саня накинул мою куртку, которую я бросил на заднее сиденье. Парень просто решил поприкалываться. Почувствовать себя боссом, пока ехал в крутой тачке. Он подъехал, опустил стекло. Синий сидел в засаде, ждал мою машину. Увидел силуэт в моей куртке, увидел, что стекло опускается, и ударил наверняка.

В груди защемило. Чувство вины довольно-таки паршивое чувство. Оно грызет изнутри голодной крысой и никак не нажрётся.

Если бы я не дал ему ключи от «Стрелы»… Если бы я заставил его ехать на обычном такси… Если бы он не решил выпендриться и не напялил эту чертову куртку… Если бы не опустил окно… Он мог заехать на базу с закрытым окном — броня машины могла выдержать первый удар, и он остался бы жив.

А теперь из-за моего желания поощрить бойца, парень превратился в кусок угля. Он доверился мне. Он принес мне Клятву Крови. А я его подставил. Я привел предателя в свой дом, и предатель забрал жизнь моего человека.

Ещё хотел нанять его в свою команду!

Я заскрипел зубами. Ярость требовала выхода. Хотелось крушить всё вокруг, пустить огненный шторм по всей Балашихе. Но я задавил эти эмоции. Эмоции делают лидера слабым. Эмоции заставляют совершать ошибки. А мне сейчас нужен был холодный рассудок, всё-таки на меня смотрели мои люди.

— Вытащите его, — скомандовал я, отворачиваясь от машины. — Сделайте всё как надо. Достаньте тело, подготовьте к погребению. Он погиб, защищая меня, пусть и сам того не ведая. Он принял удар, предназначавшийся мне. Отдайте ему все почести. Если есть родные, то сделайте так, чтобы они ни в чём не нуждались. Чтобы каждый боец в этом гарнизоне видел и знал: Ярославские ценят и уважают своих людей! Никто не будет забыт.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — Гордей склонил голову. Его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Мы подготовим всё как надо.

Я поморщился. Что-то в последнее время погребальный подвал нашей базы начал пополняться слишком часто. Сначала Ёрш, потом Кирпич, теперь вот Саня… Это мои люди. Это те, за кого я несу ответственность перед богами и перед самим собой.

— Вы смогли найти его след? — я посмотрел на Степана. — Ты поднимал свои связи на дне? Где эта синемордая гнида обитает? Где он вообще скрывается в этом городе?

Борозда виновато опустил голову. Здоровенный амбал, способный голыми руками порвать медведя, сейчас выглядел как нашкодивший школьник.

— Пока глухо, командир. Мои информаторы молчат. Он как сквозь землю провалился. Ни в одной подпольной лечебнице не появлялся.

— Мы найдем этого урода, Ваша Милость, — процедил Гордей. — Где бы он ни прятался. Хоть в канализации, хоть в императорском дворце. Мы его найдём и выпотрошим.

К нам подошел Мишка Морозов. Он всё это время стоял в стороне, не мешая мне разбираться с гвардией, но его лицо было бледным. Он впервые видел последствия магического убийства так близко. Одно дело рубить тварей в Прорыве, и совсем другое видеть сгоревшего заживо человека в машине твоего лучшего друга.

— Елисей… — тихо позвал он. — А кого вы вообще ищете? Кто такой этот Семён Синий?

Я вздохнул, пытаясь успокоить пульс:

— Это наемник, Миш. Наёмник ранга Дружинник. Тот самый человек, которого мне пришлось нанять, чтобы официально провести рейд в Прорыв.

— Пришлось нанять? — Мишка нахмурился, не понимая. — Зачем?

— Потому что правила Канцелярии ИСБ, мать их за ногу! — я пнул колесо сгоревшей машины как будто оно было в чём-то виновато. — Полковник