Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Одно и то же лицо — бородатое, с глазами, нарисованными или инкрустированными золотом — смотрело на них со ста статуй и святынь. Иногда его изображали сидящим на троне, но на других изображениях он сражался с монстрами, или в одиночку крушил целые армии или рушил горы.

«Есть идеи, кто он, Лаэ?»

Она пожала плечами. «Какой-то герой Старого Королевства».

«Вероятно предполагалось, что о таких подвигах будут помнить», — сказала Серлис. Она остановилась перед потрескавшейся мозаикой, изображающей бородатого героя, сражающегося с драконом. Его лицо с золотыми глазами было спокойно-уверенным, полным праведного гнева.

«Кто знает, было ли это на самом деле?» — пожал плечами Альф. «Половина того, что обо мне поют в песнях, неправда».

«Но ты убил Лорда Боуна», — напомнил Селемос. «Боролся с самой Смертью. Твои подвиги, Ламмергейр, были славными».

Альф нахмурился. «Да, ну да». Он кивнул на мозаику. «Когда я сражался с вождем огров, то обмочился от страха. Я прыгнул на спину этому ублюдку и не имел ни малейшего представления, что делать, кроме как держаться. Так было на протяжении всей войны. Все это время мы просто пытались остаться в живых, да, Лаэ?»

«Не всегда, Альфрик. Но мы никогда не искали такой славы, как эта».

«Тебе это было не нужно, дочь Эрлкинга», — сказал меч. «Ты была прославлена как дочь живого бога с того дня, как родилась заново. Твой образ почитали в каждой церкви Заступников задолго до того, как ты присоединилась к Девяти. А что насчет тех, кто родился в бедности? Их загнали в Ямы, как Лата. Изгнали, как Турна. Оттеснили на обочину, как Берис и Блейза». Красный глаз замигал. «Удобно, не правда ли, что те из Девяти, кто завоевал наибольшую славу...»

«Альф, — перебила его Ольва, — скажи ему, чтобы он замолчал».

«Да, да. Заткнись, меч». Альф распахнул следующую дверь. «Сюда».

Воспоминание, одно из самых ранних у Ольвы: их мать Майя плачет у камина. Ольва поднимает глаза от своей игры.

«Что случилось?»

«Твой брат Альф снова подрался».

Ольва запомнила именно слово «снова», смирение и беспомощность, которые оно выражало. Майя предвидела плохой конец для своего сына, и ее попытки своротить его с выбранного пути потерпели неудачу. Альф, с его силой и склонностью к насилию, казался обреченным на то, чтобы стать безкорневым разбойником.

Еще одно воспоминание, спустя десятилетия: Ольва впервые прибыла в Некрад. Она умоляла Альфа о помощи, и он без колебаний откликнулся, хотя оборона города зависела от него. Он был почти святым, идеальным благородным рыцарем из рассказов. Настоящим героем. В то время она думала, что Альф повзрослел, несмотря на выпавшие на его долю испытания. Думала, что простое мужество и отважное сердце победили, что он избавился от всякой тяги к насилию из-за ужасного оружия, которое носил.

Теперь она задавалась вопросом, сколько собственных темных побуждений Альфа отразилось в Разрушителе Чар. Может быть, легче отрицать свои собственные невысказанные желания, когда что-то вне тебя дает им голос. Может быть, легче быть хорошим, когда ты борешься с таким явным злом.

Альф никогда бы в этом не признался. Возможно, он никогда этого не понимал. Но теперь она видела, как меч сформировал его.

Они отдыхали в еще одном святилище золотоглазого героя. По крайней мере, здесь не было окон, забитых землей, напоминающих им о том, что они погребены. Ольва понятия не имела, как далеко они забрались и как долго путешествовали, и могла только предполагать, что все смертные среди них голодны и устали. Она, конечно, была — и Альф, наверное, еще больше. Но он первым поднялся, первым взвалил свой рюкзак на плечи и призвал их двигаться дальше. Он немного пошатнулся под его тяжестью и поморщился, когда раны дали о себе знать.

«Альф, — тихо сказала Ольва, — ты должен позволить кому-то другому пойти впереди».

«Я всегда иду впереди».

«Это ты делал, когда был молод. А теперь уже не молод».

«Я в порядке».

«Положи меч и скажи это».

«Это подземелье, Оль. Оно опасно».

«Я опасна», — прорычала она. «Так что послушай меня».

«Из-за них нас убьют».

«Ты научил их сражаться. Научи их и этому».

«Я научил их стоять в строю и не сдаваться при первой же атаке. Это другое дело, Оль. В таком месте, как это, где не знаешь, чего ожидать, сражаешься с тварями, которым даже названия не знаешь, черт возьми.… это не то же самое. Немногие способны на это. Ты не видела, с чем мы сталкивались в те дни». Он покачал головой. «Лаэ, сколько людей старый Лукар Вонд послал в Ямы, когда мы управляли Некрадом?»

«Очень много».

«И сколько вернулось живыми?»

«Очень мало».

«Видишь?»

«И если бы ты отправился туда сейчас, друг мой, ты бы тоже не вернулся». Лаэрлин села по-турецки рядом с Альфом и Ольвой. «Твоя сестра права. Твое место больше не на острие копья».

Альф закрыл глаза. «Мне не следовало устраиваться поудобнее в Эрсфеле. Я просто хотел немного подождать, понимаете? Немного передохнуть по пути на север. Мне следовало продолжать, пока у меня были для этого силы, когда я был моложе вместо того, чтобы...»

«Не глупи!» — резко сказала Ольва. «Ты был полумертвым, когда вернулся в Эрсфель. И ты тогда уже был не молод. Веди себя соответственно возрасту, Альф».

«Блейз позвал меня, Ольва. Никого другого. Меня. Я должен идти».

«А как же мы?»

«Я тут подумал — мы выберемся с этой Дороги, куда бы она нас ни привела, а потом вы отправитесь домой. Ты отведешь Серлис, Джона и Пердию обратно в Эрсфель. Вы будете нужны там, если Железная Рука двинется на север через Малладейл. Лаэ и я пойдем на север. Селемос тоже. Парень пригодится, когда придется пробираться обратно в Некрад.»

«Ты идиот, Альф», — сказала Ольва.

«Почему, на этот раз?»

«Ты всегда выбираешь для себя самый трудный путь, мой друг, — ответила Лаэрлин, — чтобы избавить других от бремени».

Альф почесал щеку крестовиной Разрушителя Чар. «Самый трудный путь — обычно самый правильный».

«В этом случае, по твоему плану, ты пересекаешь Клоуленд с голодным вампиром, и вокруг нет других людей, чтобы его накормить. Так что это глупый план».

«О. Да. Это правда». Альф задумался. «Тогда ты возьмешь Селемоса с собой, когда мы выберемся отсюда, а Лаэ и я пойдем дальше?»

«Как ты можешь так часто получать по голове и не понимать? Ты не был рядом,