Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Мантикора снова усмехнулась. Ольва почувствовала притяжение силы земли, когда монстр уменьшился в размерах. Золотой свет превратился в лампу, зажатую в его иссохшей руке. Его лицо не изменилось, когда он уменьшился, но массивный, усеянный шипами панцирь превратился в железную корону.

«Спускайтесь, — позвал он, — давайте поговорим».

«Возвращаемся, — эхом отозвался Разрушитель Чар, — быстрее».

«Что это такое? — прошептала Серлис.

«Перевертыш, повелитель Старого Королевства», — пояснила Лаэрлин.

Пердия посмотрела на нее с ужасом. «Это существо похоже на нас?»

«Они стали слишком могущественными и слушали голоса из пустоты. Я думала, что все они мертвы. Почему мой отец оставил этого в живых, я не знаю».

Они взобрались на каменное ложе Мантикоры. Существо, возможно, и приняло человеческий облик, но в воздухе витал отвратительный запах зверя. Альф и Лаэрлин шли впереди, а остальные жались позади. Все, даже Селемос, были потрясены странной встречей. Альф, однако, шел без страха. Он скучал по этому, подумала Ольва.

«Я не могу предложить вам ничего особенного в качестве угощения», — в смертном обличье его голос был лишь немногим тише, чем в облике гигантской мантикоры. «Но обещаю, что мы будем пировать вместе под солнцем».

«Нам ничего от тебя не нужно», — сказал Альф. «Просто пропусти нас».

«Но мне нужно кое-что от вас — моя свобода. Я не могу открыть дверь этой тюрьмы. А вы можете».

«Ни за что», — прорычала Серлис.

«Не спеши с ответом, дитя. Прислушайся к мудрости старших».

«Старшие, — сказал Альф, — говорят то же самое».

«Должны ли мы сражаться, Ламмергейр? Нам не нужно быть врагами».

Альф и Лаэрлин переглянулись. Выражение лица Лаэрлин было нечитаемым, а Альф, напротив, нахмурился.

«Ты, конечно, боишься меня», — сказала Мантикора. «Но клянусь, что не причиню тебе вреда, если ты откроешь мне дверь. И не только это! Я могу быть верным союзником. Судя по вашему поспешному бегству в мою тюрьму, у вас есть враги. Покажите их мне, и я пожру их. Давайте вместе отправимся в путь и станем друзьями. Вы увидите, что я щедр». Он указал на груды сокровищ. «Берите, что хотите».

Альф пожал плечами. «У нас нет времени тащить груду золота на вершину скалы».

«Эти свитки о силе земли», — указала Ольва. «Откуда они взялись?»

«Да моя собственная рука написала их». Он улыбнулся Ольве, между его звериными зубами застряли кусочки красного мяса.

«Кто ты?» — спросила Ольва.

«Меня зовут Раек. Разве это забыли?»

«Смертные забыли», — ответила Лаэрлин. «Но не Перворожденные».

«И не все смертные», — наклонилась вперед Ольва. «Я видела твое имя, высеченное на старых камнях».

«Неужели? Когда-то я правил всеми землями от Ущелья до Реки. Я был королем-ученым для своего народа. Моя магия была могущественной. Колесо времен года вращалось так, как я хотел; стихии подчинялись моим приказам. Даже бессмертные боялись меня. Когда мое королевство пало, Эрлкинг схватил меня и держал в плену, чтобы воспользоваться моими знаниями о силе земли. Я многому его научил». Раек протянул руку и погладил Пердию по щеке. Она отшатнулась с отвращением. «И я могу научить тебя. Понятно, что твои знания о магии земли весьма поверхностны. Мои знания беспрецедентны. Ну, почти беспрецедентны. Скажите мне — Эрлкинг однажды заставил меня помочь ему в создании заклинания, чтобы вызвать Праматерь Смерть. Он отдал его Лату из Девяти. Что с ним стало?»

«Оно сработало».

«Праматерь Смерть бродит по земле?»

«Она ушла», — сказал Альф. «И живет смертной жизнью».

Улыбка Мантикоры стала еще шире. «А Эрлкинг пал. Троны мира пустуют. Друзья, я был заперт в этой тюрьме, пока Суровая Зима уничтожала последние остатки моего королевства. Я выл и плакал о тех, кто страдал, но ничем не мог им помочь. Теперь у меня есть второй шанс. Возьмите меня с собой, и мы переделаем эти земли».

Серлис рассмеялась. «Мы должны верить слову монстра-каннибала?»

Мантикора проигнорировала ее. «Принцесса, твой отец сковал меня цепями магии. Он начертал на моем лбу связующие руны и обвил горло ошейниками из плюща, семь раз по семь. Все эти узы разорвались вместе с его магией, и я свободен. Ничто — кроме уважения к моим гостям и моей собственной выгоды — не мешает мне сейчас пожрать вас всех. Но я снова приму узы, дочь Эрлкинга, в обмен на свою свободу. Можешь ли ты представить себе более справедливую сделку?»

Ольва вздрогнула от его улыбки, даже когда осмелилась представить, чему этот король мог бы научить ее о силе земли. «Сейчас время монстров», — сказал ей Дервин, но что такое монстр? Люди называли Альфа монстром, называли ее монстром за ее способность меняться. Люди боялись перемен. Даже героев терпели только до тех пор, пока они не возвращали все на круги своя.

«У меня нет сил наложить связующее заклинание», — призналась Лаэрлин. «Не здесь, где не светят звезды».

«Альтернатива — сражаться за ключ от этой тюрьмы. И хотя я могуществен, я слышал рассказы о Девяти и не хочу рисковать своей жизнью. Или ты можешь довериться мне».

Серлис насмешливо фыркнула.

«Может быть, я смогу произнести заклинание», — сказала Ольва. Заклинания такого рода были скорее прерогативой эльфийской звездной магии, но с помощью усилий можно произнести любое заклинание. В конце концов, Блейз и Лат оба использовали заклинание воскрешения Эрлкинга.

«Альф?»

Сначала он не ответил. Его губы шевелились беззвучно. Он поправил хватку на мече.

«Альф?»

«Если думаешь, что сможешь, то действуй».

Ольва вдохнула силу земли. Она видела заклинания связывания и раньше. Блейз наложил их на Дервина, когда они были в Некраде. Это было то же заклинание, которое связывало дредвормов или морских змей, когда-то охранявших Остров Рассвета. Связующие заклинания, подобные этому, были квинтэссенцией звездной магии, поскольку все они были направлены на утверждение власти над волей и судьбой другого существа. В отличие от меняющегося вихря земной магии со всем его многообразием форм и цветов, связующее заклинание было сплошным ограничением.

Она могла почувствовать следы других заклинаний, которые когда-то связывали Раека. Его борода скрывала следы от ошейника из плюща на шее. На его лбу мерцали символы. Она использовала эти старые заклинания в качестве руководства, следуя потоку магии. Это была деликатная и кропотливая работа. Она черпала силу земли и крутила ее в своем уме, вытягивая в бесконечно тонкие нити магии, чтобы вплести их в эти поблекшие