Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

когда папа заболел, Альф. Он всегда был самым сильным, брал на себя самую тяжелую ношу, пока однажды не смог больше выдержать. И он был моложе тебя, когда умер. Позволь другим помочь».

«У меня есть предложение», — встрял Разрушитель Чар. «Позвольте мне поглотить жизненную силу этих бесполезных детей, и я снова сделаю своего владетеля сильным».

«Заткнись».

«В противном случае, владетель, я предлагаю тебе обучить их основам боя на мечах. Чтобы, когда ты примешь мученическую смерть, у меня был выбор приемлемых заменителей».

«Ладно, ладно. Полагаю, вы все умнее меня. Я покажу им». Альф взглянул на Лаэрлин. «Я в порядке. Это... — он махнул рукой в сторону подземелья, — ... это я знаю. Но если это успокоит вас». Он поднял Разрушитель Чар и, спотыкаясь, перешел на другую сторону комнаты. «Хорошо. Селемос, иди впереди».

«Почему он?» — спросила Серлис.

«Потому что он может видеть в темноте. Мы знаем, что здесь, внизу, обитают и другие существа, поэтому ищи маршруты, которыми пользовались раньше. Проверяй каждую точку опоры, прежде чем наступать на нее всем весом, и помни, что сзади идут люди тяжелее тебя. Покажи мне этот меч».

Альф взял у Селемоса награбленный меч и осмотрел его, почувствовав вес в руке. «Все в порядке. Но не берись за что-либо в одиночку. Увидишь опасность — отступай, ладно?» Он вернул меч Селемосу.

«А ты, девчонка, — это копье тебе здесь не подойдет. Здесь слишком тесно для него, а тебе нужно быть способной быстро двигаться. Здесь придется работать ножом». Он протянул руку за копьем.

«Это копье Ильдорэ».

«Да, верно. Я был там, когда она использовала его на стенах Некрада, защищаясь от Диких — потому что там у нее было много места. В других случаях она использовала нож. Лаэ?»

Лаэрлин протянула Альфу свой нож с длинным лезвием.

«Именно этот нож. Клинок Ильдорэ, изготовленный самим Корталионом. Тем же, кто выковал Разрушитель Чар. Он сделал этот кинжал для убийства Лорда Боуна».

Лицо Серлис просияло, и она с благоговением взяла нож, бережно держа его, как драгоценность. Альф нахмурился и повернул лезвие в ее руке, заставляя ее держать его правильно. «Это нож. Им режут мясо. И он лучше подходит для боя в тесных местах».

Он повернулся к Джону и протянул ему копье. «Ты — сторожевая башня. Не сосредотачивайся на убийстве, ты сдерживаешь врагов, тыкая острым концом им в лицо. Когда двум другим нужно отступить, ты их прикрываешь, ясно? Ты держишь оборону и следишь, чтобы враг не окружил нашу группу».

Он указал на Пердию. «Я не разбираюсь в магии, но знал Лата. Превратись в большого чертового барсука или что-то в этом роде».

«Мудрый совет, — сказала Лаэрлин, — при любых обстоятельствах».

Странная Дорога тянулась без конца. Ольва задавалась вопросом, сколько времени прошло в мире на поверхности. За месяцы, проведенные в Некраде, она возненавидела то, как миазм затуманивал день и ночь, но здесь, внизу, было еще хуже. Дни или целые сезоны могли проходить, не нарушая темноты. Она оцепенела от вида извилистых проходов и уродств архитектуры. Боковые ответвления встречались все чаще, но они заканчивались стенами из утрамбованной земли или темными провалами, сквозь которые не могли проникнуть ни магический свет Лаэрлин, ни зрение меча.

Обитатели подземелья научились остерегаться незваных гостей и отступили, но недалеко. Теперь они были повсюду, и скрежет панцирей о камень постоянно напоминал об их присутствии.

Скрежет становился все громче и беспокойнее.

А потом внезапно:

Тишина.

ГЛАВА 20

По туннелю пронесся зловонный ветерок, защекотавший Ольве нос. Мгновение спустя послышался слабый выдох воздуха.

Вдох. Выдох.

Дыхание какого-то огромного существа.

Свет, созданный Лаэрлин, мерцал в такт этим мощным выдохам. К ужасу Ольвы, то же самое происходило и с силой земли.

Шепот Селемоса показался почти кощунственным во внезапной тишине. «Прямо перед нами очень большое помещение».

Они прокрались к краю обрыва, который мог быть самим краем мира. За ним была только пустота, прерываемая титаническим храпением того, что лежало глубже в темноте. Селемос уже был на полпути вниз по склону. Остальные члены компании последовали за ним, по большей части, с меньшим изяществом. Пердия помогла Ольве спуститься, но достижение дна пещеры ничуть не успокоило ее. Падение - одно дело, а спящий — другое. Всякий раз, когда он делал вдох, раздавался другой, более слабый звук, словно что-то твердое скребло по камню. Тот же шум, что издавали удравшие твари, но гораздо, гораздо громче.

«Сюда», — сказал Селемос. «В дальнем конце есть лестница, а наверху — дверь. Смотрите под ноги».

Лаэ позволила своему магическому свету угаснуть. Они сгрудились вокруг тлеющего уголька заклинания — Ольва, Пердия и Джон. Серлис была лишь тенью на краю их восприятия, а Селемос и Альф полностью растворились в темноте.

Серлис ахнула от удивления. «Сокровища!» — прошипела она. Монеты и драгоценности лежали вокруг них, насыпанные грудами высотой по пояс. Сверкающие копья и мечи старинной работы, позолоченные доспехи, изготовленные дварфами-кузнецами, кольца, ожерелья и короны — все это было разбросано, как гнилые продукты в конце базарного дня. Джон подбежал и зачерпнул из ближайшей кучи полную пригоршню монет. Монеты с громким звоном посыпались к его ногам.

Титанические выдохи прекратились.

Мощное дыхание замерло.

Затем — возобновилось.

«Извините».

Снова существо в темноте на мгновение зашевелилось. Скрежет его панциря о скалу казался подобен раскату грома. Эхо прокатилось вдали и, наконец, затихло, когда оно снова погрузилось в сон.

Пердия сжала руку Ольвы и указала на другую гору сокровищ. На вершине лежал расписной щит, на котором были нарисованы закрученные символы. Они сразу показались знакомыми — карта силы земли! Она была похожа на диаграммы, которые Лат чертил на земле в Даэрох Нале, на спирали и руны, которые она нашла высеченными на древних камнях в Фоссвуде. Она рисовала похожие диаграммы по дороге на юг, когда учила Пердию. Однако символы на щите были гораздо более сложными, гораздо более продуманными. Они напомнили ей карты Торун. Рядом со щитом лежали свернутые свитки, бронзовые таблички, переплетенные в кожу фолианты — целое сокровище знаний. Ее сердце забилось быстрее при виде этого зрелища — она потратила двадцать лет, собирая воедино фрагменты утраченных знаний, а здесь, в этом подземелье, была настоящая сокровищница заклинаний. Знания, запрещенные Эрлкингом и его Заступниками, знания, подавляемые жрецами и паладинами, право по рождению, в котором человечеству было отказано. В тот момент она не могла задаваться вопросом, как эти сокровища уцелели или