Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Альф прошел мимо стражников у ворот. При этом он бросил на землю пригоршню монет. Один из часовых крикнул ему вслед, что, если старая карга умрет, Альфу лучше заплатить за ее похороны, а не выбрасывать тело в переулке, но остальные набросились на монеты, как птицы на свежесеянные семена. Стражников было меньше, чем он помнил, и они были одеты в цвета свиты лордов, а не старой Лиги. Улицы, широкие и прямые, как спицы колеса, вели к Колледжу Чародейства.

Девятеро получили ужасные ранения в битвах с приспешниками лорда Боуна. Проклятия, жгучая кислота, ядовитые укусы. Магия Некрада. Он помнил, как волшебники суетились над его ранами, а толпы студентов любовались им, как экспонатом. Помнил, как заблудился в галереях и лекционных залах, и как Берис вытащила его оттуда. «Я однажды ограбила это заведение, — сказала она с ироничной полуулыбкой, — поэтому знаю, где выход». Она провела его обратно к воротам.

Теперь он подошел к воротам Колледжа, но те были заперты ржавыми цепями. Между каменными плитами неухоженного двора росла трава.

Колледж был закрыт.

Конечно же, был. Тайная магия - это магия звезд, магия эльфов. Обычные заклинания Колледжа были построены на заклинаниях и символах Эрлкинга. Лишь горстка волшебников обладала талантом и несокрушимым упрямством, чтобы начать все заново с первоосновы и творить заклинания, полностью свободные от влияния Эрлкинга. Блейз делал это, но то был Блейз.

Меч разрушил заклинания Эрлкинга. Меч разрушил магию.

Здесь не было никого, кто мог бы помочь Ольве.

Это сделал я, - сказал меч, висевший у него на боку, - но они думают, что это сделал ты.

«Альф!» — Серлис бросилась к нему. «Лаэрлин сказала, что тебе следует убраться с улиц». Она потянула его за руку, и Альф пошатнулся, чуть не уронив Ольву. Серлис выругалась и позвала Джона, который в изумлении разглядывал шпили и башни столицы. Он поспешил к ним и взял Ольву из рук Альфа.

«Где Лаэ?»

«Переодевается. Она и Селемос не могут просто так разгуливать по городу. Они привлекут внимание». Она сбросила доспехи рыцаря ужаса и теперь носила странную смесь одежды, которую привезла из Эрсфеля, дополненную старинной зеленой рубашкой, которую, должно быть, взяла из Дома Рейнджеров в Невервуде. Она натянула изодранный плащ Альфа на рукоять Разрушителя Чар. Глаз демона злобно смотрел на ее заботу. «Она сказала, что встретится с нами в гостинице «У Фонтанов». Ты знаешь, где это?»

«Это... это недалеко. На другой стороне особняка Брачана».

Особняк лорда Брачана исчез. На его месте стоял новый величественный дом, наполовину построенный. Обугленные камни свидетельствовали о цене Неповиновения. Но гостиница «У Фонтанов» все еще была на месте, а фонтаны, награбленные в Некраде, все еще пели. Пердия ждала их во внутреннем дворе, чтобы провести по черной лестнице в роскошные комнаты на верхних этажах.

«Это Лаэ заплатила за это?» — спросил Альф.

«Я», — подал голос Джон. Он уложил Ольву на кровать с балдахином, а затем достал из кармана горсть золотых монет с изображением мантикоры. «Из подземелья».

«С Прямой Дороги», — поправила Пердия.

«Что бы это ни было».

Альф опустился на стул у кровати и взял Ольву за руку. Та была горячей и скользкой от пота. Рана казалась зараженной или отравленной. «Где Лаэ? А Селемос?»

«Селемос, — пояснила Пердия, — на крыше. Он говорит, что ему легче красться, чем пытаться смешаться с толпой. Принцесса сказала, что у нее еще есть союзники в городе, и что мы должны ждать ее здесь».

Они устроили Ольву как можно более комфортнее, сняв с нее верхнюю одежду, испачканную кровью и гноем из логова Мантикоры. Пердия аккуратно смыла грязь с лица и ног Ольвы и промыла рану вокруг шипа. Кожа в этом месте была ярко-красной, испещренной темными прожилками.

Они некоторое время молча ждали, и единственным звуком было болезненное дыхание Ольвы. Потом у Джона громко заурчал живот.

«Извините», — пробормотал он.

Альф поднял глаза. «Тебе следует пойти поесть. Всем вам».

«Мы останемся», — возразила Серлис.

«Все в порядке. Идите. Здесь нечего делать, кроме как ждать Лаэ. Идите посмотрите город».

«А что, если тебя узнают?» Серлис выглянула из окна на двор внизу. «Многие видели, как ты вошел с Ольвой на руках — и с мечом у пояса».

«Здесь до сих пор поют «Песню о Ламмергейре», — добавила Пердия. «Если станет известно, что Ламмергейр вернулся…»

«Тем более вам нужно уйти», — заволновался Альф.

«Я поднимусь на крышу с Селемосом», — обьявила Серлис. «Мы сможем стрелять из луков в любого, кто войдет в ворота двора. Джон, в задней части трактира есть дверь. Ты блокируешь...»

«Нет, — сказал Альф. «Мы не собираемся воевать со всем этим чертовым Краунлендом. Если они придут за мной, я поговорю с ними. Я все улажу. А теперь идите».

Джон кивнул и побрел к двери, чтобы подождать там Серлис.

Пердия задержалась у постели Ольвы. «Я могу снова попробовать заклинание исцеления».

«Лаэ найдет лекаря. Иди».

Все ушли, с неохотой. Альф не мог сказать, был ли Селемос все еще на крыше.

«Если лорды придут за тобой, — сказал Разрушитель Чар, — я научу их бояться нас».

«Я не хочу, чтобы они боялись меня. Мне не нужны новые враги».

Он воткнул меч в пол, забыв, что они находятся на самом верхнем этаже гостиницы. Лезвие пронзило полированные доски, как масло, и на четыре дюйма ушло в потолок комнаты внизу. Альф поморщился.

«Будь начеку, ладно?»

Красное сияние демонического меча озарило комнату.

Альф закрыл глаза.

Он не будет спать, не должен спать. Он будет бдеть ради Ольвы, даже если усталость окутывает его, как саван. Он упорно шел по Прямой Дороге, радуясь возвращению к приключениям, но ему уже не в первый раз приходилось признавать, что он стар и потрепан жизнью. Альф едва чувствовал вес Ольвы, когда нес ее, но теперь, когда она лежала в постели, его плечи болели так, словно их обожгло огнем.

Вид раны на боку Ольвы заставлял его сердце сжиматься от боли. Гундан всегда внушал ему необходимость защищать целителей, и Альф чувствовал себя так, будто дварф отчитывает его через пропасть десятилетий. Ты стоишь там и принимаешь удары на себя, чтобы они не пострадали, ты, большой тупица. Твоя работа — защищать их. Ты принимаешь удары на себя.

Это был первый раз с момента нападения Железной Руки, когда он смог сесть в тишине