Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Юность? Он посмеялся над собой. У него впереди еще бесчисленное количество веков. Тосковать по детским вещам было очень по-человечески. Гарнизон просуществовал всего несколько лет, и никто по нему не скучал, за исключением тех, для кого он был целым миром. Если бы тот все еще существовал, скучал бы он по нему так же? Радость этой истории заключалась в том, что она была рассказана.

Серлис и друг Джон, как он предполагал, вернутся в Эрсфель. Он будет сильно скучать по ним. Появятся другие друзья и товарищи, другие приключения, но он тихо поклялся себе, что не забудет их. Пока он остается здесь — он поклялся служить Вдовствующей королеве и сдержит свою клятву. Может быть, он сопроводит ее и Пердию домой, в Эрсфель, или проведет Ламмергейра в Некрад. Может быть, он будет сражаться с армиями Железной Руки на стенах столицы, второго города и второй осады. Он будет таинственным рыцарем, без лица и без знамени. Он может быть всем этим и даже больше.

До конца было время для многих историй.

Стражники тоже напоминали ему Некрад. Некрад его юности был оккупированным городом, и часовые Лиги расхаживали по стенам Санкции. В детстве он боялся грохота дварфских боевых повозок, звериных криков и вызовов часовых-людей, проводивших обыски от дома к дому. Здесь границы между районами были менее заметны, и стражники служили разным лордам, а не старой Лиге, но страх, сковывающий все, по-прежнему присутствовал.

Запах города был опьяняющим — о, в основном это был запах пота, рыбы, дыма от костров и едва уловимый привкус крови, но он был живой! Вокруг него было столько жизни, шумной и громкой. Они оказались в таверне на набережной, и Селемос вынужден был кричать, чтобы Джон его услышал.

«Все города Саммерсвелла такие переполненные?»

Джон, красный от возбуждения, широко раскрыл глаза. «Понятия не имею. Я никогда в жизни не видел столько людей. Это как... Эллспорт, Хайфилд и Кеттлбридж вместе взятые. И здания такие высокие! Не понимаю, как они не рушатся нам на головы».

Селемос, для которого шпили Некрада были игровой площадкой и убежищем, взглянул на улицу. Некоторые дома действительно были двух- или даже трехэтажными и наклонялись над улицей, как пьяные.

«Молодые лорды!» К их столику подошла молодая рыжеволосая женщина, видимо родом с побережья Эллса, в блузке с глубоким вырезом. Она наклонилась через стол. Джон покраснел еще сильнее. «Вы ищете еще освежающих напитков? Или какое-нибудь другое развлечение?» Она сжала ногу Джона, и тот издал звук, который напомнил Селемосу поросенка Ольвы.

«Возможно, песню», — сказал Селемос. «В качестве оплаты за монету, которую ты только что украла из кармана друга Джона».

Ее глаза расширились от испуга. «Все в порядке!» — поспешно сказал Джон. «Когда тебе везет, нужно делиться. Заплати песней, как говорит мой друг. Чем-нибудь старым».

«Может быть, «Песнь Девяти»? — предложил Селемос. Несколько моряков за соседним столом посмотрели в их сторону. Один парень с узким лицом нахмурился.

«Песню Алар Королева Воронов», — сказал Джон.

Голос женщины сначала звучал нерешительно. Голоса жителей побережья Эллса не подходят для мелодичных песен Эвесленда; они известны своими шанти и рабочими песнями, а не балладами. Но таверна подхватила песню и рассказала историю о Королеве Воронов, о которой говорили, что она была самой красивой из всех смертных, которые ходили по земле в древние времена.

Когда песня закончилась, узколицый моряк наклонился к Селемосу. «Значит, тебе повезло?»

«Остаться в живых - это великая удача». Селемос не мог не заметить старые серые шрамы на запястье мужчины. Следы от агеарата.

Мужчина снова нахмурился. «Что это за акцент? Из какой провинции ты родом?»

«Из Малладейла», — ответил Джон.

«Я спрашивал того в шлеме. Почему он скрывает свое лицо?»

Джон встал.

«Мы оба из Малладейла».

Моряк взглянул на возвышающуюся над ним гору в доспехах и отступил.

Джон сделал еще один глоток эля, нахмурился и выплюнул его обратно в кружку. «Этот эль из Краунленда странный на вкус. Да и я все равно не хочу напиваться. Не пока вдова Форстер больна». Он покачал головой. «Нам следовало остаться с Серлис».

«Сэр Альфрик стоит на страже».

«Я купил ей подарок», — сказал Джон. Он неуклюже развернул тонкий шелковый узелок. Внутри оказался золотой гребень для волос, усыпанный жемчугом. «Она всегда носит тот сломанный гребень, который ей дала мать, и я подумал…»

«Друг мой, — сказал Селемос, — я пробыл в этих землях смертных совсем недолго и мало что знаю о ваших обычаях. Но ей лучше подарить меч».

Пердия последовала за другими паломниками в Собор Мудрости.

Алтарь в центре собора, куда когда-то ходили только помазанные священнослужители, был открыт, чаша Грааля выставлена на всеобщее обозрение. В боковых приделах мерцало несколько свечей. Огромный неф собора мог вместить тысячи людей, но там было лишь несколько верующих. Ее отец однажды побывал здесь, во время Паломнического Пути — длинном путешествии по Дороге, где можно было посетить все святые места. Через Илавентур, чтобы вспомнить Суровую Зиму, Врата Эвесленда, через которые Харн отправился на отчаянные поиски, Аршот с благословенными источниками, где Эрлкинг явил свет Заступничества, и, наконец, Краунленд с этим величественным собором, этой новой столицей, свидетельствующей об искуплении земель.

Над алтарем было вырезано изображение Эрлкинга, в шесть раз превышающее рост человека, увенчанное нимбом из зеленого стекла. Некоторые стекла в ореоле были разбиты, а другие заколочены досками. По бокам от него стояли Заступники, и благодаря какому-то невообразимому мастерству скульптор сумел сделать титанические мраморные статуи эфирными, непостижимыми туманными фигурами, которые с некоторых ракурсов напоминали рыцарей в доспехах, с других — крылатых посланников, с третьих — священнослужителей в капюшонах.

Пердия стояла там, потрясенная. Как такая красота могла быть осквернена?

Ее отец плакал, вспоминая собор. Он был тогда молодым человеком, моложе, чем Пердия сейчас. В те годы Путь был переполнен паломниками, напуганными и разъяренными внезапным исчезновением духов и уходом лесных эльфов. Среди них ходили дикие слухи, и отец тоже рассказывал ей об этом. Ламмергейр убил сына Эрлкинга! Сестра Ламмергейра сожгла церкви!

Пердия не могла соотнести демонических персонажей из этих историй с людьми, которых она встретила в Эрсфеле. Усталый старик, храпящий у очага. Ольва — да, она была ведьмой и перевертышем, но в рассказах ее описывали как Вдовствующую королеву, холодную, как меч ее брата. Люди, которых она встретила, не