Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

По мере того, как они путешествовали на юг, вокруг них собирались легенды. Эльфы из Некрада, Идмаер Железная Рука, Разрушитель Чар, принцесса Лаэрлин.

Эти мраморные статуи – с одного ракурса они напоминали что-то одно, но взгляни на них под другим углом, и они изменятся. Это был всего лишь трюк скульптора. Резной мрамор притягивал взгляд, заставляя увидеть то, чего на самом деле не было.

Ламмергейр убивал ангелов в Авосе.

В начале анархии святилища и святые места были переполнены теми, кто искал искупления или ответов от безмолвных небес. А когда ответов не приходило, они злились. Ее отец всегда прихрамывал; ему оттоптали ногу, когда толпа подожгла церковь в Аршоте, и паладины напали на толпу.

Все это было слишком масштабно, поступки казались слишком великими или ужасными, чтобы быть делом рук людей, которых она знала. Пердии чудилось, что она единственная, кто оказался в этих тисках. Серлис и Джон выросли, зная Ольву и Альфа; они были глубоко укоренены в их жизни, их значение было неизменным. А Селемос — эльф, казалось, считал, что все смертное существование неотличимо от историй о героях, и не видел в этом никакого противоречия. Только Пердия осталась на острие меча. Как женщина, лежащая в мятой, пропитанной потом постели, могла быть Вдовствующей королевой? Как Альф мог быть Ламмергейром?

Ламмергейр убил Эрлкинга.

Она задалась вопросом, было ли это похоже на силу земли. Волк восстал, прокладывая себе путь в мир через нее. Ольва научила ее немного контролировать его, но это все равно было чем-то другим, монстром внутри нее, которым она иногда могла управлять. Иногда это вырывалось наружу. С Альфом тоже было так? Он говорил о Ламмергейре так же, как она говорила о волке.

Повинуясь импульсу, она вошла в одну из боковых часовен, крепко сжимая монеты в кулаке. Золото есть золото, но показывать здесь лицо Мантикоры казалось кощунством. Перед алтарем находилась гробница какого-то давно умершего паладина Аршота. Его лицо было добрым, глаза мягко прикрыты, как будто мраморное изваяние всего лишь слегка задремало. Рыцарь сжимал в правой руке каменный меч, а в левой — резную чашу Грааля. Другие паломники оставили там подношения. Монеты небольшой стоимости.

Она уже собиралась опустить монету в чашу, когда заметила резные изображения на боковых стенах. Там был паладин с пылающим мечом, сражающийся с стаями уродливых, звериных существ. Тусклый свет заставлял резные фигуры двигаться, а существа меняли одну дикую форму на другую. Ведьмы собрались в густом лесу, и у их ног были кровавые знаки силы земли. Перевертыши.

Нечистые.

«О чем ты молишься, дитя?»

Пердия испуганно подпрыгнула, сдерживая рычание. К ней подкралась старая жрица. Запах старухи заполнил ее слишком чувствительные ноздри.

«Моя подруга больна. Я молюсь, чтобы она выздоровела».

«Достойная молитва, но лучше обратиться в другую часовню. Здесь покоится сэр Галамор из Аршота. Он был великим героем, но не целителем». Жрица провела ее по проходу к другой часовне. «Заступник скорбящих. Однажды я молилась, и Заступник ответил. Был искалеченный мальчик, сын графа, и дух взял меня за руки. Через меня потекла сила, и я исцелила его. Я вернула его к жизни». Лицо старухи засияло от гордости при воспоминании. «Отдай свою монету Заступникам, и они передадут твою молитву. Если звезды позволят, твоя подруга будет жить».

«Есть те, — сказала Пердия, — кто говорит, что есть и другие источники исцеления».

Жрица фыркнула. «Не трать свои монеты на лжецов, дитя. Да, в Некраде была магия исцеления, но ее больше нет. Любой, кто продает в наши дни целебные зелья, хочет тебя обмануть. В Эвервуде было исцеление, но теперь его нет».

«Я слышала о тех, кто может творить исцеляющие заклинания».

«Сядь, сядь». Пожилая женщина прошаркала к деревянной скамье и жестом пригласила Пердию присоединиться к ней. «Да, магия может исцелять больных, но в наши дни ты не найдешь ни одного волшебника, который бы творил настоящие исцеляющие заклинания».

«А как насчет силы земли?»

«Она нечиста, дитя. Только дикари с севера используют ее, и они подвергают опасности свои души».

«Почему?» — спросила Пердия. «Почему эта магия нечиста, а другие — нет?»

«Эрлкинг предупреждал нас о ее опасности», — прошептала жрица. «Всякая достойная власть исходит от высшего авторитета и передается по доверенности. Судья и рыцарь обладают властью, не так ли? И она проистекает из закона и лорда, стоящего над ними. Если они будут творить зло, их могут лишить должности. Так же обстоит дело со священнослужителями и волшебниками. Заклинания волшебников были основаны на учении мудрых эльфов, и они руководили работой Колледжа Чародейства. Те, кто мог использовать магию нечестными способами, не допускались к обучению».

Жрица уставилась на свои увядшие руки. «Я обладала властью над жизнью и смертью, но хранила эту власть в тайне. Я была инструментом Заступников. Если бы я злоупотребила этой властью, Заступники отвергли бы меня. Но Перевертыши — над ними нет никого, кто обладал бы властью, никого, кто мог бы сказать «хватит». И лишь у немногих смертных хватает сил отказаться от власти, когда она больше не нужна. Вместо этого, она разрушает их». Она фыркнула. «Даже самых добродетельных. О, дитя мое, мы подвели тебя и оставили тебе разбитый мир и безмолвное небо. Мы подвели тебя во многих отношениях. Однажды у меня был шанс поговорить с Ламмергейром. Я пыталась убедить его выступить от имени Церкви и отречься от зла Некрада. Ламмергейр был совсем не таким, как ты слышала в сказках, совсем не таким. Он был простым человеком. Но его друзья оказались жадными и жестокими и сбили его с пути истинного. Власть погубила и его. Если бы он только послушался…»

Жрица покачала головой. «Ах, я тут болтаю о своих собственных недостатках, а ты пришла сюда, чтобы найти облегчение для своей подруги. Принеси подношение Заступникам, и однажды получишь прощение. Имей веру, и Эрлкинг вернется и наведет порядок в этой анархии». Она склонила голову в молитве.

В чашу упала одна монета. Через мгновение упала вторая.

Идиотка! Ты оставила свой меч в таверне!

Эта мысль, как бич, хлестала ее по голове. Серлис не повторит эту ошибку.

Она снова пересчитала стражников у гостиницы «У Фонтанов». Их стало больше — за последние десять минут прибавилось еще четверо, и теперь стала ровно дюжина. Пять разных нагрудных знаков, пять разных лордов или повелителей. Пять падальщиков, кружащих вокруг умирающего зверя. Все они наблюдали за входом в гостиницу, следя за тем, чтобы Альф не ушел.