Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

следовать остальные. В Киеве и Казани фанатики не печень, а сердце считают сакральным органом Перевозчиков, который аккумулирует в себе «волшебство», и, съев который, можно стать намного сильнее.

— Что за мерзость? — оторвавшись от монокуляра, я посмотрел на тётку Марфу.

— А это как с коровами с подземной фермы в километре от нашего особняка, на которой мы закупаемся молоком и говяжьим мясом, — ответила мне наставница. — Тебя же не беспокоит, что там несчастных бурёнок растят в неподвижности, в крошечных ячейках под специальными светильниками, постоянно подпитывая живицей стихии жизни. От которой у них развивается интеллект трехлетнего ребенка.

— Ну, после того как ты мне это сказала. Уже не совсем плевать… — пробормотал я.

— Но от своей отбивной с кровью ты всё равно не откажешься, — усмехнулась тётка Марфа, очень точно озвучив мою невысказанную мысль. — Я, в общем-то, и не к тому это вспомнила, чтобы ты от мяса стал нос воротить. В конце концов, оно ничем от обычного, которое посадчане везут осенью в полис, не отличается. Это я к тому, что для сектантов «Колючего вьюна» Перевозчики те же бурёнки — они их даже за людей не считают. А то что они разумны… так это даже лучше для эзотерической части процесса. Ты сам должен знать, что вера в то, что ты, делая что-то, укрепляешь ядро и плотность живицы, работает. Особенно если сам процесс связать с тренировками.

— У меня был с Демьяном недавно разговор о том, что намерения в чарах не работают… — медленно произнёс я. — И он…

— Так это и не намерения, — фыркнула наставница. — Это самовнушение, которое у некоторых действительно вызывает эффект, схожий с плацебо. Одарённый верит, что некий пропитанный «волшебством» орган сделает его сильнее. А потому становится сильнее… Ладно, Антон, уходим.

Я ещё раз на мгновение прильнул к монокуляру. Перед рухнувшим локомотивом уже вовсю шла самая настоящая оргия, и только небольшая, человек в двадцать пять, группа молодых женщин была целенаправленно отделена от основной толпы и охранялась тремя ренегатами. Это явно была их доля живой и двуногой человеческой добычи, которую они, похоже, собирались забрать с собой.

Остальных же, скорее всего, ждала скорая и неминуемая смерть. Не от ножей бандитов-простецов, так от зубов монстров, которые вскоре появятся здесь в больших количествах, придя на остаточное ощущение использованный живицы и запах уже пролитой крови.

На душе было погано, но что мы вдвоём с тёткой Марфой могли бы противопоставить двум десяткам чародеев и ещё сотне простецов? Это Хердвиг Бажов их Хёльмгарёра может выйти против толпы и разложить её в одиночку, а не недоученный Антон Бажов из Москвы, пусть я и был назначен Хозяйкой горы вместо него лидером нашего клана. И даже не Марфа Александровна! Потому как она хоть и сильная чародейка, но с таким количеством противников непонятного уровня ей явно не справиться. Иначе, зная одноглазую Бажову и услышав её признание по поводу прошлого, думаю, она не отдала бы приказ уходить.

А так мы можем пойти в самоубийственную атаку и тупо сдохнуть? А может, подождать, пока уроды не развлекутся и не соберут добычу, а потом, проследив до лагеря, ночью потравить им воду и еду? Даже у меня, пусть я не пользуюсь ядами, в одном из подсумков имелся пузырёк с отравой. Вот только людей это не спасёт, и не факт, что вообще получится, учитывая количество ренегатов в их отряде.

Скрипнув зубами, что, надеюсь, осталось незамеченным моей наставницей, я оторвался от оптики и почти бесшумно последовал за ней обратно в чащу. На бегу передав женщине монокуляр.

* * *

— … В оперативной сводке по местности не было информации о действии в этом районе банды ренегатов, — выслушав нас, кивнул лидер руки, ранее отправленной старейшиной Демьяном на поиски Уткиной-старшей. — Когда вернёмся, я сам, если хотите, проведу по форме и всем инстанциям Княжеского Стола полученные вами сведения, а также отправлю золотого голубя в Хёльмгарёр.

Мы с тёткой Марфой только согласно кинули. Василий Антонович был лидером этой группы, а мы, можно сказать, подкреплением. И если он пожелал избавить своего главу клана, а также его наставника от моря бумажной работы, которое сопутствовало любому подобному обращению в Княжеский Стол, то ему и флаг в руки, барабан на шею и попутный ветер в спину! И да, вполне разумно было предупредить ипокатастиму Хердвига о случившемся, потому как эта ветвь путей Перевозчиков связывала именно наши два полиса.

Впрочем, помимо не очень-то приятных известий о ренегатах, были и другие новости, которыми мы могли порадовать наших соклановцев. Рука Василия Антоновича покинула особняк сразу же после получения частного заказа от Алисы Уткиной, в то время как я всё ещё общался в своем кабинете с Зиновием. И, соответственно, они оказались не в курсе того, что происходило в полисе в последние дни. Новость о том, что мы возвратили себе небоскрёб, а также получили немаленькую компенсацию в виде людей из бывшего клана Шнуровски и всего принадлежавшего им имущества, вызвала целую бурю восторгов. Правда, тихую, потому как громкие звуки могли легко демаскировать даже очень хорошо спрятанный лагерь.

Собственно, свою стоянку и, соответственно, оперативную базу разведчики разбили не так уж и далеко от ранее запланированного места встречи, на которое мы вышли к вечеру того же дня. А так как мы не особо-то и скрывались, нас почти сразу же засёк караульный, которым по жребию в этот день была миловидная девушка лет на десять старше меня с забавным именем Дуня. Сам же этот разговор происходил чуть позже, когда основная двойка в лице самого Василия Антоновича и его напарника Алексея Игнатьевича вернулась на отдых, а их сменщики начали собираться в ночной поиск.

— Но если здесь действительно появились ренегаты, то общая картина произошедшего с группой Уткиных смотрится уже немного по-другому… — задумчиво продолжил лидер поисковой руки. — Возможно, это не их чародеи так тщательно обыскивали эту местность, а именно бандиты.

— Алиса говорила, что её клан отправлял несколько своих пятёрок на поиски её сестры, — припомнил я.

— Княже, тут такое дело, — Василий Антонович, пригладил рукой свои «армейские» усы, а затем, достав из подсумка карту района и лист бумаги с нанесёнными на него кроками, предал мне, — что те координаты, которые нам предала молодая еняжна Уткина, километров на пять западнее. И там, за исключением чистого поля, речушки да рощиц,